Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 88 – Руфия Липа

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!.. Добрый день!.. Приветствуем! – понеслось разноголосие с лавочки напротив.

Эта чёртова лавочка принадлежала семейству Петуховых – Лидии Ивановне и Михаилу (отчества его Люба никогда не слышала). Сия почтенная супружеская пара была примерно одного возраста со старшими Поспеловыми. Она завуч в школе № 1, он ассенизатор.

Показательно благочестивые и приличные, Петуховы считали себя порядочными донельзя людьми и образцовыми хозяевами. И неудивительно: оконные рамы и добротный забор сияли свежей краской, подстриженные деревья сверкали побелкой, а пышная клумба пестрела многообразием цветов. Поэтому в честь собственного чистоплюйства и непогрешимости они смело и уверенно обзывали засранцами всех, чьи участки выглядели хуже. Мусор со своего двора подбросить «засранцам» тоже не забывали.

Но главным украшением хаты Петуховых была именно лавочка. Почтенное семейство протирало сиденье задницами в любое свободное время, беззастенчиво пялясь на прохожих. Завуч и ассенизатор бдели и знали всегда, кто когда пошёл на работу, кто как выглядел, а также всех приезжих и гостей. Едва к воротам соседей подъезжала какая-нибудь машина, Петуховы бросали все дела и выбегали присесть на наблюдательный пост, дабы быть в курсе последних новостей.

В крупных городах роль сплетников и контролёров чужой жизни выполняли бабки у подъездов многоэтажек. А в маленьком новоиспечённом южном городке – соседи на лавочках у калиток частных домов. Редки были в кубанских станицах хаты, возле забора которых не красовалась бы скамейка – для сплетен, посиделок да разглядывания прохожих. Чужих или своих – не важно.

Дядю Мишу другие соседи часто ловили во дворах за выискиванием чего-то ценного – проще говоря, воровством. Хитрый Михайло, пойманный с поличным, умело прикидывался дурачком, и бесстыжее стервятничество сходило ему с рук.

Вечерами же тёплыми и погожими на лавочке Петуховых собиралась целая ватага. Таких же бдительных, добропорядочных и жадных до сплетен станичников, как и хозяева. Толпа сальными глазёнками разглядывала прохожих, а потом бурно и грязно обсуждала, охая и ахая над чужой жизнью.

За эти качества: заносчивость, воровливость, жажду копошения в постороннем грязном белье – не выносила соседей юная Люба. И такими были не одни Петуховы. Просто именно в данном семействе столь отвратительные черты расцвели особо буйным цветом. Девочка мечтала уехать с переулка подальше от злых, болтливых людей, прикрывающих гнилое нутро фальшивой добродетелью.

— Зачем вы с ними общаетесь и сидите на их лавочке, если недолюбливаете и осуждаете? – спрашивала Люба родителей.

— От соседей никуда не денешься! Не переезжать же с насиженного места! – пожимала плечами мать. – Почему ты решила, что я недолюбливаю Петуховых?

— Постоянно же на них ругаешься! – опешила дочка.

— Ну и что?!.. Не хвалить же! Петуховы всегда знают всё обо всех. А я тоже в курсе быть хочу. Предупреждён – значит, вооружён!

— А зачем всё о других знать?

— Глупая! Вырастешь – поймёшь.

Но Люба не понимала. Смысл общаться с неприятными людьми ради сплетен? Так важно было быть порядочными и правильными в глазах посторонних. Мол, какая разница, чего хочешь сам и о чём мечтает твой ребёнок – главное, чтоб соседи оставались при хорошем мнении.