Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 90 – Руфия Липа

Поспелова оторопела от услышанного, разинув рот. Отличник не обратил внимания на её реакцию, случайно бросив взгляд на стену.

— Ух ты! Девятый час пошёл! Люба, ты сейчас типа в библиотеке?

— Нет, я типа у папиной родни на другом краю станицы, – очнулась тихоня и поспешно добавила: – Мама с ними не общается, но разрешает иногда ходить.

— Ясно! Собирайся. Я тебя провожу и вернусь назад, чтобы с уборкой помочь.

— Оставайся здесь, Имир! Зачем ноги топтать? – вмешался Коробкин. – Я её на моцике отвезу.

— Нет! – отрезал отличник. – Это опасно!

— Почему же? – удивился шатен. – Я не пил и абсолютно трезв!

Настала очередь Имира как следует удивиться. Брови его от услышанного изумлённо подпрыгнули вверх и так и остались торчать изогнутыми дугами на лбу.

— Да, подтверждаю! – добавил сонный, измученный Паша. – Ден пил только вишнёвый компот. Я свидетель!

— Вот видишь! – улыбнулся довольный Коробкин. – Я трезв как стёклышко и даже немного отдохнул, так что бодр и полон сил! Не переживай за Любу. Доставлю в целости и сохранности! А ты оставайся! Пахан явно устал, уборщик с него никакой.

Парень поднялся с дивана, потянулся и вышел в коридор обуваться.

— Жду тебя на улице, – обратился он на выходе к девочке. – Я пока мотоцикл выкачу за калитку и заведу.

Свет фары рассекал тёмный воздух. Денис гнал неспешно, осторожно, словно опасался попасть в происшествие. Люба, страшась рычавшей под ней машины, невольно прижималась к нему крепче и прятала от холодных потоков воздуха раскрасневшееся лицо.

Их отъезда никто не заметил. Гости наслаждались вечером на заднем дворе, и чей-то тихий уход их совершенно не интересовал. Поспелова, постеснявшись посторонних, не стала прощаться ни с именинником, ни с Сэро.

Мотоцикл свернул с центральной улицы на широкий тротуар по-над рекой. Над подростками зашелестели плакучие ивы, соприкасаясь с наездниками кончиками своих ветвей.

Вдруг Денис крепко нажал на тормоз. Железный конь дёрнулся, и Люба – тоже, здорово испугавшись. Водитель совладал с машиной и аккуратно, медленно остановился.

— Что случилось?

— Не проедем, надо разворачиваться! Я поздно увидел, извини.

Днём рабочие спилили одну из набережных ив и поделили на части, но не убрали: брёвна и полчища ивовых прутьев, валяясь в беспорядочном хаосе, перегородили проезд.

— Вот же уроды! Ну сделали дело и убрали бы с тротуара! – гневался Коробкин. – Ладно у меня фары есть! А велосипедист кубарекнется, сальто через велик сделает да в реку улетит! Или пешеход… Фонари-то не горят!

Люба подошла к краю тротуара посмотреть на тёмную воду Ерика.

— Ой, Денис, смотри!

— Что там?

На плите, укрывавшей обрывистый берег, свет фары выхватил змею, неподвижно застывшую на бетоне у самой воды.

— А, гадюка! Охотится, наверное. В Ерике тьма водится! Я их в детстве столько переловил!

— Ничего себе! А я, представь, первый раз змею вижу, да ещё и близко! Сколько хожу по-над рекой – ни разу не замечала. Может, это уж?

— Нет, гадюка. – Шатен по откосной плите чуть спустился вниз и присел на корточки, дабы лучше разглядеть зверюшку: – У ужей пятна на голове. Иди сюда, поближе!

Люба пугливо поставила ногу на бетонный откос. Денис подал руку и помог спуститься пониже к воде. Змея, среагировав на шарканье девичьих подошв, стремглав нырнула в воду – школьница не успела и моргнуть.