Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 39 – Руфия Липа

— В честь чего? – насторожился Овчинников.

— У неё очень строгие предки, ну ты в курсе. Маманя типа домостроевских взглядов: до свадьбы – никаких парней, ни на полшишечки. Дочку бьёт как скотину! Я поэтому и решил не приводить её часто, чтоб не унюхали. А тут Люба, оказывается, к тебе зачастила! Ты, Пахан, чувак серьёзный, так что заруби на носу: если её бешеные родаки прохавают о выходных тусах тет-а-тет в твоей хате – ей башку оторвут к чертям собачьим. И тебе – тоже, кстати. Я не шучу! Мамка – гавкучая кочерга, легко прискачет в школу, разорётся, что ты маньяк сексуальный, дочку её изнасиловал! У Имира спроси, если не веришь! Когда я с Любой только познакомился, она сразу попросила держаться подальше, потому что расправы пипец как боится! Родаки там – реально атас!

— Охренеть! – впечатлился блондин.

— Так что если не плевать, что с ней случится (ну и с тобой заодно), соблюдай дистанцию! – подытожил Сэро. – Лучше в библиотеке сидите. Там для вас обоих всё же безопаснее.

* * *

Поспелова была так сильно занята собственными переживаниями, что не заметила, что в классе был ещё один человек, не походивший на самого себя с раннего утра.

Хмурый, притихший, Тимофей молчал со времени прихода в школу, толком ни с кем не разговаривал и не поднимал взгляда. Его сегодня не интересовала Люба, ему не чесалось заигрывать с Виноградовой или Рашель. Парнишка хотел раствориться в воздухе, стать как можно незаметнее, поэтому пропустил столовую, не выходил на перемене из кабинетов, а в туалет просился посреди урока, минут через двадцать после звонка.

На прошлой перемене в их кабинет влетел, утекая от погони, заигравшийся ученик из 10 «Д», шумный, вспотевший и ржущий. Пацан оглядел весь класс, и Степанченко не на шутку перепугался, что он – засланный казачок по его душу. Но парень снова выпрыгнул в коридор как ни в чём не бывало, и Тимон позволил себе расслабиться.

Десятиклассник уже много раз прокручивал в голове ту неприятную ситуацию и в ужасе осознавал, что если бы он вчера не вышел из дома почесать языком с двумя идиотами из шестой школы, припёршимися от нечего делать, то сегодня бы не прятался по кабинетам да тёмным углам, как вошь от ногтя.

Один из поциков – незнакомая совершенно рожа – ему сразу не понравился. Взгляд чувака отдавал гнильцой, да и харя откровенно придурковатая. Оказалось, почуял Тим недоброе не зря, да ничего уже не исправишь.

Парни, присев на бордюр подъездной дорожки, курили и обменивались новостями, когда за калитку хаты Ибрагимовых вышла на зов подружек Роза – восьмилетняя сестра Сэро и Имира. Оливковая кожа, ярко-синие круглые глаза с пушистыми чёрными ресницами, густые распущенные пепельные волосы струились кудрями до середины бёдер. Заливистый смех малявки зазвенел серебряным колокольчиком.

«Смазливая, как и Русланка! Вырастет – всех мужиков с ума сведёт!» – разглядывая щебетавшую у калитки девочку, улыбнулся шатен.

— Кто это такая? – спросил странный пацан у Тимона, кивнув в сторону Розы.

— В смысле кто?!.. Девочка. Не видишь сам, что ли? – с издёвкой бросил Степанченко.

— А чего смуглая?

— Цыганка.

— Цыгане там живут? – оживился собеседник и плотоядно оскалился. У Тимона засвербело под ложечкой.

— Эй, кудрявая! – свистнул мутный тип. – Иди сюда! Да иди же, не обижу! Или чё, трусливая?