Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 45 – Руфия Липа

Старшеклассница, подперев бока, нависла над ним, словно тень, чтобы в который раз разглядеть его шрам. Он уродливой широкой рекой протянулся от соска до коленной чашечки. Бугристая сожжённая кожа безобразно контрастировала со смуглой грудью.

Люба заметила, что Имир предпочитает не сверкать приобретённым недостатком. Трогать ожог он тоже решительно не позволял.

Шрамы не смущали девушку и не отталкивали – никакого отвращения. Ей иногда удавалось потрогать тонкую плёнку розовой кожи, когда цыган засыпал. Школьница осторожно водила пальчиком по кратерам и морщинам, удивляясь, какие причудливые раны может создавать природа. Она решила, что Имир уходит от расспросов про увечье, потому что эта тема для него весьма болезненная.

— Домой пойдёшь? – нарушил затянувшееся молчание юноша. – Тебя проводить?

— И не собиралась! – психанула Люба, обидевшись. – Хочешь сказать, что я пёрлась к тебе ради несчастных двадцати минут?!

— Тогда чего от меня хочешь?.. Оделась, стоишь бесишься, молчишь. Что не так?

— Всё так! – поджала губы она.

Брюнет встал и крепко обнял её.

— Мы не виделись с твоего дня рождения. Выходные были порознь. Соскучился я, в конце концов! А ты на что-то злишься, молчишь, поругаться пытаешься. Стоит ли?.. Что случилось?

В коридоре послышался шум. Имир быстрым движением заправил свою кровать, школьники молниеносно сели на неё и раскрыли наобум первую попавшуюся книжку из лежавших на тумбе.

Дверь рывком распахнулась. Сэро вошёл, удивлённо оглядел целомудренную парочку, с серьёзным видом читавшую одну книжку на двоих, и озадаченно выдал вместо приветствия:

— Что за отстой?!.. Вам заняться больше нечем?.. Отшибленные книголюбы, блин!

Сидевшие не шелохнулись. Лишь оторвались от притворного чтива и непонимающе уставились на него. Повеса скорчил гримасу.

— И что с вас двоих взять?! – Сэро схватил со своей кровати пакет и направился вон.

— Дома останешься? – крикнул вдогонку отличник.

— Нафиг?!.. К Денисычу покачу!

Дверь захлопнулась. Шаги стихли. У Любы, услышавшей про Коробкина, ёкнуло в груди.

Она не встречалась с шатеном с вечера днюхи, к телефону по зову соседки не подходила. Почему – сама не знала. Про пьяные поцелуи и приставания к Дену она помнила, но о самом парне толком не думала. Большая маленькая победа была записана и убрана в закрома памяти. Обсуждать с Коробкиным совместное будущее не хотелось. Её волновали только дискотеки в ночном клубе, где она смогла почувствовать себя в безопасности. Необходимо было выкрутиться из недвусмысленной ситуации, в которую школьница по накатанной опять загнала себя сама. «И на кой надо было приставать к нему? Дура! Хрен снова с ним прокатишься по чистой дружбе! О чём, ёшкин кот, ты думала?!»

Старшеклассница искоса заметила, как Имир достаёт контрацептивы из шорт и прячет в тумбу. Отличник всегда имел их при себе: и в школе, и когда шёл к ней домой, и здесь, на своей территории. Люба о предохранении не задумывалась, привыкнув полагаться на осторожность умного бдительного ровесника. Блестящая упаковка живо напомнила тот квадратик, что она скоммуниздила зимой у повесы, случайно выронившего вещь из кармана джинсов.

— Скажи мне, – подала голос она, когда Ибрагимов принёс из кухни кружки с горячим чаем.

— Что?