Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 123 – Руфия Липа

Больше Наты на школьницу ополчилась Лена, ведь Люба украла не только Коробкина, но и вдобавок прихватила сердце Сэро. Теперь и подруг у неё больше не стало. Получилось, что все те, с кем тихоню связала судьба через Ибрагимовых, испарились прочь из её жизни.

Ибрагимовы, оказалось, тоже исчезли. Поспелова, когда впервые после болезни шла в школу, опасалась столкнуться с братьями, но их и след простыл. Сначала она радовалась от облегчения, но потом заинтересовалась. Спросить было не у кого, да и, собственно говоря, навряд ли девушка смогла бы произнести вслух имена близнецов.

Преследуемая воспоминаниями, она решилась, переступив через невыносимую душевную муку, сходить посмотреть на проклятый дом бабы Ганны. Люба прошла насквозь весь переулок, нырнула в узкий, петляющий, заросший сорняками тайный проход.

Улица Шевченко уставилась на подростка большой белой хатой Степанченко, неприглядно лысой и пустой из-за отсутствия озеленения. Старшеклассница скривилась от неудовольствия: всё, что связывало её с Тимофеем, вызывало стойкое, тяжело перевариваемое отвращение.

Высокий двухэтажный дом Ибрагимовых примостился наискосок от потайного прохода, через несколько строений от жилья Тимона. Едва девушка глянула на стены, выкрашенные чёрной краской, как сердце её залихорадило от въедливого приступа вины. Калитка была распахнута настежь, возле забора одиноко стояла детская коляска.

«К ним, наверное, пришли гости. В любой момент кто-то может выйти и увидеть меня! Пойду-ка отсюда, пока не спалилась», – испугалась Поспелова и хотела было развернуться, как заметила, что со двора к коляске движутся трое. Полная женщина почтенных лет несла на руках малое дитя, утирала ему рот платком и что-то припевала. Следом шагала молодая пара – видимо, муж и жена – с лопатами и ведром.

Тихоня замерла и продолжила наблюдать. Незнакомцы вышли за забор к приусадебному участку. Мужчина и женщина начали вскапывать землю, смеясь и переговариваясь.

Страх как рукой сняло. Люба смело перебежала дорогу и подошла к троице.

— Здравствуйте! Извините, а здесь живёт семья цыган?

Взрослые отвлеклись от дел и с любопытством уставились на неё.

— Здравствуйте, – вежливо, но свысока отозвалась пожилая женщина, укачивая ребёнка. – Жила. Мы купили у них дом.

Старшеклассница будто оглохла от сказанного.

— А они куда уехали?

— Бог его знает! – ответил мужчина, опёршись о черенок лопаты. – Нам зачем знать?.. Мы отхватили добротную хату по приятной цене! Остальное – не наше дело!

— Понятно, – тихо произнесла Люба и хотела было пойти прочь, как заговорила жена нового хозяина.

— Я слышала, в Москву, вроде, покатили! Торопились с документами, так как билеты были куплены. Скидку приличную сделали! Приятные они, знаете! Дом ухоженный, чистый. Мебель оставили, ничего не взяли. Семья большая, дружная! А вы их знали, да?

— Да, – едва улыбнулась девочка. – Но теперь это уже не важно. Спасибо!

Переезд Ибрагимовых Любу ошарашил. Мир вокруг будто осиротел, стух и посерел. Школа стала не школой, а чем-то унылым, бесполезным и мрачным. Город превратился в скучное скопище непонятных пыльных домов. Люди казались пустыми глупыми куклами.

Вместо того чтобы радоваться отъезду тех, кто обещал стать большой проблемой, Поспелова затосковала. Она потеряла ориентиры: на уроки ходила машинально, без удовольствия ела и пила, бездумно проходила улицы. Одноклассники планировали дальнейшее будущее, куда поехать, где учиться, какие экзамены сдавать, а их сверстница была ко всему поразительно равнодушна.