Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 108 – Руфия Липа

Кроме Ильи, в конкретно его семье было пять сестёр. Отец утонул при странных обстоятельствах, когда мальчику было шесть лет. Будучи единственным представителем мужского пола в своей ветке, цыган не превратился в мамкиного симпатягу. Может, потому, что под крыло его взяли взрослые мужчины из других веток. А может, потому, что Илья уродился на характер весьма строптивым пацаном, что не прогибался под истериками сестер и уж тем более не потакал их капризам. Юного Илью девушки слушались, поэтому ветке удалось организовать и поставить на рельсы торговлю на рынке, значительный доход с которой покрывал семейные денежные вопросы.

Сэро пришёл в палатку с обувью, где Илья подменял одну из сестёр. Продавец от радости чуть не подпрыгнул, принял блудного другана с распростёртыми объятиями, посадил на раскладной стул, купил ему пластиковый стаканчик горячего растворимого кофе и сосиску в лаваше. Повеса оказался живым магнитом на удачу: едва он явился, как к точке сразу потянулись покупатели. Илья торговал, прятал выручку в сумке на поясе и следил, чтобы непредсказуемого ровесника не сдуло ветром, развлекая последнего лёгкой беседой.

Красавца было не узнать. Внешний его вид – грязные потрёпанные вещи, неумытое лицо в пыльных разводах, сальные лохмы нечёсаных волос, отросшая щетина, земля под ногтями – говорил сам за себя: парень бродяжничал. Для Ильи это было нонсенсом. Он знал приятеля другим – хорошо одетым, опрятным, вкусно пахнущим. Ведь для прежнего Сэро то, как он выглядел, было важнее звёзд на небе.

Когда рынок начал собираться, Оглы шустро убрал палатку, засунул содержимое в дядькину ржавую «ГАЗель» и повёл ровесника в чебуречную.

В ларьке в огромных тазах, наполненных раскалённым, потемневшим от гари маслом, шкворчало тесто. Подле ларька на открытом воздухе стояло несколько столиков, покрытых поблёкшей истёртой клеёнкой.

Парни присели в уголке. Оглы взял томатный сок, несколько большущих, вкусно пахнущих горячих чебуреков, но друг к еде не притронулся. Илья решил не церемониться и приступил к главному.

— Тебя дома ищут.

Ибрагимов опустил взгляд, отвернулся.

— Меня не было пару дней. Переживут.

— Имир нервничает. Что случилось? Какая муха тебя укусила?

— А он с тобой объясниться не соизволил? – едко усмехнулся школьник.

То, что Илья услышал от повесы, застало его врасплох. Он знал, что пути Сэро и Дена неделю назад разошлись навеки, но не догадывался, что прячется под бродяжничеством приятеля. «Чёрт! Имир, мля! Мог бы и открыться! Я бы щас лупетками не моргал и хоть как-то подготовился!»

От Ибрагимова не укрылось, как собеседник поменялся в лице, провалившись в полную растерянность.

— И брат, и Поспелова смотрели мне в глаза и брехали! С весны, прикинь?!.. Она с честнейшей физиономией приняла моё признание и обещала подумать насчёт отношений. – Сэро потемнел в лице, осунулся и болезненно вздохнул. – Он суетился, помог погутарить с её папаней. Суки мерзкие, пусть в аду горят оба! Сволочи и предатели! Особенно Имир. Никогда не прощу!

— Братан, я не в курсах был… Меня посвятили лишь насчёт Дена. Я тупо решил, что Коробкин, как всегда, не промах, нагрел глупые уши Поспеловой вдобавок к тем двум курицам. Думаю, ну дружили они и дружили… На кой тебе эта дура сдалась?! Ты болтал, что Поспелова – хороший клоун с шибанцой, для развлекухи от нечего делать. Знаешь, я подозревал, что Любка тебе по сердцу, но что в итоге так всё повернётся… Да-а-а-а! Имир хорош, нечего сказать.