Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 100 – Руфия Липа

Вышел на отличника не без малого труда, изрядно потратив время, и один лейтенант милиции – хоть и молодой совсем, зато инициативный. Лило в уши тощему низкорослому менту юное хулиганьё, что повезёт, если удастся побазарить хотя бы с повесой, но служивый оказался гораздо фартовее. Не удивительно – продуманному и дальновидному Имиру был выгоден такой договор. Лейтенант получил инфу про воров, что гадко обчистили дома двух скромных бабулек, сперев как их нескромные пенсионные накопления, так и аппетитную закрутку из погреба. Он закрыл дело, считавшееся безнадёжным висяком, да присвоил себе заслуженные лавры, приобрёв, наконец, авторитет в наплевательских очах благородного начальства. Цыган же вдобавок к бандитской получил ещё и личную крышу в органах, благодаря чему вздохнул куда свободнее.

Воровской промысел на улицах и рынках Новосибирска давал знать о себе немалым опытом, на который Ибрагимовы замечательно опёрлись, переехав на Кубань. Крылатая фраза «не верь, не бойся, не проси» была для близнецов не бравадой и не пустым звуком, а реально прожитым, приобретённым навыком, в котором веселья было мало. Имир в Сибири научился науськивать неугомонного, вспыльчивого Сэро в нужную сторону так, как обстоятельства того требовали, и вести за собой. Благодаря хватке отличника им обоим удавалось обходить опасные грабли, выруливать в диалогах с фигурами из криминала, не скатываясь в ложь и увиливания, которые с бывалыми урками навряд ли могли прокатить.

Полученное умение договариваться в свою пользу, без пыли в глаза, помогло Имиру, когда его в седьмом классе прижали к стенке Алмаз и Арон. Отличник смог объясниться со старшими настолько аккуратно и грамотно, что буйную голову Сэро обошли стороной и лишние тяжёлые разговоры, и разбор полётов, и много чего другого.

Тем не менее медалист устал подметать за братом, приглядывать, направлять его и поддерживать. Повеса становился всё скрытнее и непослушнее, всё изворотливее и самостоятельнее. Сэро в принципе не был ведомым, а за последний год вообще повадился чудить наперекосяк. Хари, избитые до полусмерти на консервном заводе, помогли Имиру убрать Бурсаки, а заодно прощупать почву, чтобы предугадать последствия. Повезло, что обезьяны орудовали сами по себе и не были чьими-то сявками, иначе веселье бы Ибрагимовых не миновало. Про сбрендившую англичанку Имиру вспоминать совсем не хотелось – от одной мысли про директорские разборки его кривило почище, чем от острого несварения.

Поспелова оказалась отдельной темой для проблем. То запущенный милицейский парк, то полуразрушенная водонапорка, то разбои в Краснодаре, то сходка бесноватых девок из 10 «А» в столовой – Сэро отжигал, нафиг отключая думалку, а отличника посвящать в свои планы намеренно забывал. В раздолбаи медалист брата никогда не записывал – гибкость и хитрость повесы, умение лавировать, приспосабливаться, договариваться и выкручиваться были в их делах незаменимыми.

Имиру не нравилось, когда косячили как при нём, так и за его спиной. Привыкший выверять шаги, он выстроил отношения с пацанвой так, что любой из нижних боялся чихнуть без его одобрения. Всегда внимательный, всегда подозрительный, он действовал исподтишка, чужими руками. А на людях успешно изображал личность примерного поведения, отстранённую от мирского. Цыган был настоящим только наедине с собой: когда прятался с чтивом в укромных уголках станицы, где мог обмозговать накопившееся.