Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 3 – Наталья Кошка

Вадим

Жуткая трель стояла в квартире. Такая, что казалось — сейчас мозг вылетит сквозь уши. И какого хрена так трезвонить?!

— Иду, иду. Башка болит. Черт!

Споткнулся о пустую бутылку. В углу лежат еще две. Не помню — это вчерашние или позавчерашние? Один хрен.

Проходя по коридору, краем глаза зацепил закрытую дверь. Ручку даже не трогаю уже полгода. Там все как было: ее крем на туалетном столике, халат на спинке кровати, тапочки. Запах духов до сих пор, кажется, витает, если приоткрыть. Но я не открываю, чтобы не выветрился. И сплю в зале на диване, как пес, которому от старой конуры оставили только подстилку. Лучше так, чем каждый раз видеть пустующую половину слева от себя.

Дернул головой, отгоняя наваждение. В дверь же звонят.

— Чего приперся? — приоткрыл дверь слегка, хмуро оглядывая стоящего по ту сторону друга. Сашка лыбится, как новенький пятак. Такой счастливый и радостный, что блевать тянет.

— Не пустишь друга?

Нагло протиснулся в коридор мимо меня, еще и выдохнул:

— Ну и воняет же от тебя, Вадик! Хоть бы зубы почистил.

— Не хочу. Чего приперся?

Закутался в покрывало с головой плотнее. С перепоя бьет дрожь, во рту так сухо, словно котики насрали. Еще и этот… прошелся туда-сюда по квартире и завел старую пластинку.

— Вадь, давай завязывай, а? Уже год квасишь. На работе ты когда появлялся в последний раз? Ты еще не забыл, что мы не просто друзья, но и бизнес-партнеры? Мне надоело одному все тащить, пока ты бабки сливаешь в унитаз. Которые, между прочим, я один сейчас зарабатываю.

— Тоже мне, работничек нашелся, — я прошел на кухню и налил воды прямо из-под крана. Бактерии? Ну и черт с ними. Сушняк волновал больше, чем качество воды в водопроводе. Взгляд уперся в кофейную чашку на сушилке. Это ее чашка, с чуть отбитым краем. Надо бы давно от нее избавиться, да рука не поднимается.

— Так и будешь себя жалеть, сопли на кулак наматывать? — Саня последовал за мной, как тень. Какой смелый стал… Раньше за такие слова можно было бы и в бороду получить, а теперь не боится. Дожились.

— А тебе с этого какая забота? — отвернулся к окну, чтобы не смотреть другу в глаза.

Знаю, что я там увижу: жалость и сочувствие, попытки меня спасти. Все это мы уже проходили сто раз. Зря Саня вообще приехал, только время впустую тратит.

За окном серое небо, машины едут куда-то по своим делам. А у меня внутри так пусто, что хоть волком вой. Только беленькая чуть исправляет ситуацию.

— Вадь, я в последний раз тебя по-хорошему прошу — завязывай с бухлом, берись за ум. Ты мне на работе нужен, пацаны тоже переживают. Сколько можно? Она бы не хотела, чтобы ты так…

— Не смей! — рявкнул так, что друг отшатнулся. — Не смей говорить, что она бы хотела. Ты не знаешь. Никто не знает.

Стало тихо. Только холодильник загудел назойливо, громко, жалуясь, что никто его не размораживал уже целую вечность. Саня замер, переминаясь с ноги на ногу, потом вздохнул тяжело.

— Ладно, прости. Я просто… блин, Вадь, я же люблю тебя, дурака. Да и мы все. И хотим тебя вытащить из этого болота.

— Ладно, — согласился, потому что это был самый короткий и простой путь. Быстрее избавлюсь от этой «мамочки» с его заботой и беспокойством.

— Точно? Не врешь? — Саня обошел кругом, заглядывая в лицо.