Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 15 – Наталья Кошка

— Надя, твою мать! — влетел в кухню, придерживая полотенце на бедрах. — Ты издеваешься? Как я в это, по-твоему, должен влезть?

Швырнул к ее ногам футболку и шорты. Она их с подростка сняла?

Надя невозмутимо сдула прядь, которая упала на нос.

— А ты что ждал, Вадюш? У меня тут не бутик, и даже не секонд хенд… И нечего светит хозяйством: от холодной воды там и взглянуть не на что.

Перевел взгляд вниз и снова выругался. Предательское полотенце приоткрылось, открывая сокровенное. Вот же блядство!

— И что мне делать?

— Придется все-таки в моем халате походить. Ну или можешь остаться так: закалка, свежий воздух. Вроде бы где-то слышала, что для мужского здоровья полезно в холоде инструмент держать.

Надя уже натурально надо мной стебалась. Это было видно по трясущимся от смеха плечам, по тому, как она старательно прячет улыбку. Выдохнул. А и черт. Уж лучше халат, чем так.

— Тащи. Я замерз.

— Ох и бедовый ты, олигарх. Ну ничего. Сейчас пообедаешь и согреешься. А завтра… Завтра я куплю тебе что-нибудь из одежды, если будешь хорошо себя вести.

Надя скрылась в своей спаленке, а у меня шестеренки в голове закрутились: магазинов поблизости нет — сама говорила. Значит, придется в город ехать. Это мой шанс. Ноги в руки и нахер отсюда, подальше. Если придется — в багажнике ее тачки спрячусь, но уеду. Все, наотдыхался и надышался свежим воздухом на год вперед. Баста!

Вадим

Остаток дня пролетел как в тумане. Пельмени, конечно, оказались высший класс, как и обещала Надя. Я слопал две порции, выпил чаю — снова без сахара. Но на этом приятное закончилось и потянулся длинный монотонный вечер, который нечем было скрасить. Я пялился в потолок и проклинал всех, кого мог припомнить: друзей, Надю, кур, розовые шлепанцы. Лег на полу — другого варианта все равно не было. Полночи ворочался, считал щели в половицах. Мысли лезли гадкие: о жене, о том, как я дошел до жизни такой, о плане побега. Уснул только под утро, когда за окном уже начало сереть.

А в восемь раздался оглушительный стук поварёшки по крышке.

— Вадик, подъём! Завтрак стынет!

Приоткрыл один глаз. Восемь часов, блядь. Это не жизнь, а пытка временем. В городе я мог валяться до полудня, а то и до обеда. Здесь же, твою мать, утренние побудки. Мы что, в армии?

— Иду, — прохрипел, не разжимая зубов.

Поднялся. Спина затекла, шею прострелило. Встал, потянулся — хрустнуло так, будто мне лет восемьдесят. Настроение изначально было ниже плинтуса. Ноль. А то и ниже ноля.

Вышел в кухню и окинул уютное помещение мрачным взглядом.

Надя стояла у плиты, и сегодня на ней было платье. Обычное такое, ситцевое, с мелкими цветочками, но ей шло. Волосы распущены и улыбается, зараза, как ни в чем не бывало. Яркая, свежая. Контраст со мной, как небо и земля.

— Доброе утро, — сказала, поворачиваясь. В руках — сковорода. — Выспался?

— Ага, — буркнул.

На столе аккуратной стопкой лежала моя одежда. Уже высохшая, чистая. Джинсы, майка — все постирано, поглажено даже? Я взял майку и принюхался: пахнет травой и чем-то цветочным.

— Спасибо, — выдавил из себя. И когда только успела?

— Не благодари. Иди одевайся, яичница почти готова.

Я вернулся в гостиную, натянул одежду. Джинсы облегали, но ничего — свои, родные. Выдохнул. Чистое тело, чистая одежда — стало легче. Хотя голова все равно оставалась тяжелой. Мне бы еще пару часов сна, и желательно на кровати.