Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 11 – Наталья Кошка

Мысли путались, цеплялись одна за другую, и в конце концов я провалился в тяжелый, без сновидений сон.

Надя

Я успела умыться, попить чаю, громко посудой побренчать, но олигарх… продолжал дрыхнуть без задних ног. Нет, мил друг, так дело не пойдет. Кто в деревне живет — тот рано встает. Если бы я до полудня бока отлеживала, мои куры с голоду опухли, а сорняки весь огород сожрали.

— Вадик, подъем!

Рявкнула и для пущего эффекта шваркнула поварешкой по железной крышке. Бах! Звук разнесся по всему дому, как выстрел.

Эффект пробуждения оказался слишком сильным.

— Что? Где? Стоять, суки! — Вадик резко сел на своем полу, тараща сонные и красные глаза в пустоту. Руки сжались в кулаки, готовые к обороне. Я даже отступила на шаг — вдруг бросится.

— Тише, боец. Это всего лишь я и моя куриная ферма, — сказала миролюбиво. — Никто не нападает.

— Блядь. Чуть сердце не встало, — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Нахрена так делать?

Мало того, что снова ругаться принялся, так еще и отвернулся к стенке, будто не было сигнала к подъему. Ну ладно, по-хорошему не хочешь…

— Сегодня дел много. Если весь день проваляешься в постели — останешься без обеда.

Вадим приоткрыл один глаз и глянул на меня исподлобья.

— А завтрак и ужин? Может, полдник, как в садике? — язвительно пробурчал, но уже без прежнего напора.

— В мечтах, Вадюша. Все в мечтах, — вернула укол и вышла, пока не вляпалась в перепалку. С непривычки все время хотелось послать куда подальше чужого упертого мужика.

* * *

День побежал, полетел, поскакал… Некогда было и головы поднять. Кур накормить, остальной живности корму задать, грядки с редисом проредить. С лейкой пробежаться по всему участку, таская воду из колодца… Тяжело. К двенадцати спина уже молила о пощаде, но до отдыха было далеко.

А этот «помощничек» так и не показался на глаза. Сидит, поди, в телевизор пялится или носом в полу клюет. Ну ничего, голод не тетка — выгонит наружу.

На кухне я решила заняться делом, от которого всегда поднималось настроение. На столе насыпала горкой муку, разбила яичко и стала потихоньку подливать воду. Пельмени! Хоть и много мороки, да ничего вкуснее домашних пельменей нет. С мясом, с лучком, да со сметанкой — пальчики оближешь.

От хорошего настроения и предвкушения теплого обеда стала напевать под нос:

— Белые розы, белые розы, беззащитны шипы...

Фальшивила, конечно, но кто услышит? Куры не критики.

И тут — тяжелые шаги. Я даже удивилась: думала, он легче ходит, спортивная же кость, а на деле топает, как медведь-шатун.

— Жрать скоро, хозяйка? — голос хриплый, сонный, но уже наглый.

Улыбнулась, не оборачиваясь. Ну-ну, неужто есть захотелось?

— Выспался, Вадик? — спросила почти ласково, продолжая месить тесто.

— Твердо было. — Он подошел ближе, встал за спиной. Лопатками почувствовала взгляд. — На полу вообще-то спал. Кресла эти твои разъехались.

— А я предупреждала, это на время, перекантоваться ночь. Не отель, — пожала плечами.

— Вся шея затекла, спину ломит, — продолжил бурчать, как старый дед. И чего такой хмурый? Должен был выспаться. Это я на ногах с самого рассвета.

— Бедненький, — вздохнула еще жалостливее, специально растягивая слова. — Может, мамочке твоей позвонить? Чтобы сыночку-корзиночку пожалела? Платочек привезла из собачьей шерсти, чайку с малиной?