Книга Невидимка для босса, страница 18 – Ольга Граф

— Ты думал, я проглочу? — продолжала она. — Ты думал, я буду тихой? Я не из тех, кого ты вычеркиваешь из расписания!

Вяземский не дрогнул.

— Охрана, — сказал он негромко, даже не оборачиваясь. — Проводите.

Охрана наконец сделала шаг вперёд. Один из мужчин протянул руку — осторожно, как к драгоценной вазе.

Она резко повернула голову и метнула взгляд так, что тот мужчина на секунду остановился.

— Не трогайте меня, — сказала она. — Я сама уйду. Но прежде…

И снова — взгляд на меня, будто она не могла не сделать последнюю попытку уколоть туда, где больнее.

— Ты уже привёл её сюда, — бросила она Вяземскому. — Красиво. На публике. Чтобы мне было понятнее, что меня заменили.

Вяземский повернул голову — не к ней, ко мне. Быстро. Точно. И я поняла: он видит, что я собираюсь сделать шаг. Не “геройствовать”, не вмешиваться. Просто сместиться ближе к выходу из коридора, откуда вот-вот выйдет Людмила Сергеевна с оригиналами. Я не собиралась позволять, чтобы её втянули в эту сцену.

Он понял это раньше меня.

И сказал очень тихо, так, что слышала только я:

— Не вмешивайтесь.

Я остановилась.

А бывшая невеста продолжала стоять красивая, яркая, злая — такая, которую невозможно не заметить и невозможно “вывести спокойно”, потому что она не про спокойно. Она про эффект.

И идеальный офис Вяземского трещал ровно там, где он больше всего любит контроль: на публике.

— Не вмешивайтесь, — тихо сказал Вяземский.

Я кивнула. И правда не вмешивалась. Просто стояла так, чтобы видеть коридор боковым зрением. Потому что если Людмила Сергеевна сейчас выйдет с папкой прямо в это шоу — у меня будет не работа, а телесериал в трёх сезонах.

Бывшая невеста уже разогналась. Её злость была не шумной — ухоженной. Красивой. Опасной. Она держала телефон так уверенно, будто это не камера, а право на справедливость.

— Снимаю, — сообщила она мне с улыбкой. — Чтобы потом никто не говорил, что я придумала.

Красный огонёк на экране горел как маленькая сирена.

— Скажи что-нибудь, — продолжила она сладко. — Ты же теперь рядом. Тебе положено хотя бы попытаться выглядеть достойно.

Она приблизила телефон к моему лицу почти в упор, ловя кадр, где я буду выглядеть виноватой уже просто потому, что у меня есть щека.

— У вас рука не устала? — спросила я спокойно. — Столько держать телефон ради чужого мужчины — это прям спорт.

Её улыбка на секунду дрогнула. Ровно на секунду. И тут же стала шире — уже для зрителей.

— Ой, она дерзкая, — сказала она в камеру. — Видите? У него новый формат. С характером.

Кирилл, ты всегда любил трофеи, да?

Вяземский стоял рядом, как холодная архитектура. С ним не хотелось спорить даже воздуху.

— Уберите телефон, — сказал он.

— Нет, — ответила она так легко, будто он предложил ей чай. — Пусть все видят.

Ты же любишь контроль. Сегодня контроль у меня.

Она снова развернула камеру на меня и почти мурлыкнула:

— Давай. Скажи, что ты тут вообще случайно. Скажи, что ты просто мимо проходила.

Скажи хоть что-нибудь, кроме своей кислой гордости.

Я посмотрела на экран её телефона — на своё лицо, которое она уже успела выставить плохим ракурсом — и сказала очень ровно:

— Вы так стараетесь, будто вам за просмотры ипотеку закрывают.

Кто-то на ресепшене кашлянул в кулак. Охрана перестала делать вид, что она просто стоит красивыми мужчинами.