Книга Исключение из правил, страница 77 – Татьяна Берест

Прижимаюсь губами к его жесткому подбородку, обнимаю за шею. Чувствую, как его широкая ладонь спускается ниже, гладит мою спину, вжимая в себя ещё крепче.

— Я всегда буду бежать только к тебе, Фарид, — выдыхаю я. — Каждую секунду своей жизни. Буду бежать только к тебе.

Его губы обжигающе горячо выдыхают мне в приоткрытый рот и ловят мои. Сминают их с тягучей, сумасшедшей нежностью, теряю ориентацию в пространстве, растворяюсь в этом моменте.

— Поворачивайся давай… — хрипит он, нехотя отрываясь от моих губ.

«Не могу заставить себя отстраниться. Не хочу. Но придется побыть послушной».

С тихим вздохом разворачиваюсь в седле, устраиваясь спиной к его груди. Фарид обхватывает меня сзади. Его ладони ложатся поверх моих рук, перехватывают поводья. Одно неуловимое движение, короткий посыл — и Стрелка срывается в пружинящую рысь.

Каждое движение лошади отзывается во мне, ритмично вжимает лопатки в его твердую грудь. Вокруг — звенящая тишина леса, глухой стук копыт по земле и… Фарид. Его губы обжигающе скользят по моей шее. Прокладывают дразнящую дорожку.

Закрываю глаза, безвольно откидывая голову ему на плечо. Он же меня просто с ума сведет.

— Может… тут останемся? — срывается с моих губ.

Фарид бархатно усмехается. Чувствую вибрацию его смеха всем позвоночником. Отстраняется, и его губы едва ощутимо касаются мочки моего уха.

— Нет, — произносит он с гипнотической хрипотцой. — Ну-ка скажи мне, девочка моя… кто в нашем доме главный?

«Продолжай мне так шептать, и я вообще всё что угодно тебе скажу. Всю власть тебе отдам, душу выпотрошу и в руки вложу, только не останавливайся».

— Ты, Фарид… — выдыхаю я. — Конечно, ты.

Горячий выдох обжигает кожу за ухом.

— Красиво, — рокочет он с тягучей интонацией. — Я даже почти поверил в эту сладкую ложь. Ну так вот. Как главный, я принимаю решение. Мы едем туда. Сегодня, на глазах у всех, я официально сделаю себя полностью твоим. Никуда от меня не денешься.

Я ждала этого так невыносимо долго. Сходила с ума, задыхалась в пустоте, мучилась так страшно, что порой казалось — рассудок не выдержит. Дождалась. Нет никакого торжествующего чувства победы. Это не было игрой, в которой нужно было выиграть. Это была отчаянная битва за право дышать. Жить. И всё, чего я сейчас хочу — это бесконечно, жадно наслаждаться тем, что я наконец-то живу.

Лес расступается. Выезжаем на открытую площадку перед главными корпусами базы. Впереди — белые скатерти столиков, массивная арка и люди. Много людей. Бегло скольжу по ним взглядом и понимаю, что знаю здесь почти каждого.

Фарид склоняется, и его губы обжигают мне ухо.

— Знаешь… — его голос звучит низко. — Говорят, этот день должен заставлять нервничать. А для меня это вообще ни хера не значит, Алиса. Значишь только ты. Я и так твой.

«А я — твоя. Вся. До последней капли крови».

Он плавно соскальзывает с седла. Протягивает руки. Чувствую под ногами твердую землю, а на своих плечах — его горячие ладони. Вокруг нас расступается толпа. Люди выстраиваются живым коридором по бокам, хлопают, улыбаются. Он уверенно перехватывает мою руку, переплетая наши пальцы. Вжимаюсь в его ладонь так отчаянно, словно это мой единственный якорь.

Проходим под арку. Регистраторша с идеальной улыбкой начинает свою правильную речь.