Книга Исключение из правил, страница 27 – Татьяна Берест

В дверях стоит тётя Маша. Она не смотрит на меня. Её взгляд пригвожден к огромному бугру под одеялом.

— Азам… — звенит её голос. — Ты на старости лет вообще берега попутал?!

Одеяло начинает шевелиться. А я нет. Я уже умерла и жду распределения в ад.

Из-под складок выныривает взлохмаченная голова. Он спросонья щурится на свет, невинно хлопая ресницами:

— Машуль...

Осекается. Медленно, как в дешевом фильме ужасов, поворачивает голову и фокусируется на мне. Его глаза натурально лезут на лоб. В них вспыхивает животный ужас, вжимается в спинку кровати.

— Машуль!! — дико рычит Азам. — Клянусь, это вообще не то, что ты думаешь!!!

Крутится, вертится не только шар голубой, но и вся комната.

«Тут уже и к гадалке не ходи — это конец».

Не понимаю, трясет меня или нет. Вообще не ощущаю собственного тела, только сжигающее чувство стыда. Залезть в постель к свободному мужчине — это одно, но вот так эпично вляпаться — совсем другое.

Перед глазами всё больше плывет. Пытаюсь хоть как-то собрать мысли в кучу и исправить катастрофическое положение, но слова уже сказаны. Что может быть хуже идиотского оправдания «это не то, что ты думаешь»?

«А что говорить? Извините, я просто кроватью ошиблась? Может, именно это и стоило произнести…»

Сбоку гудит отчаянный бас:

— Маша… Ну я же не дебил совсем, чтобы кого-то в нашу с тобой супружескую кровать тащить!

«Нет, Азам, Вы просто слишком доверчиво спите. Заходи и бери тепленьким, никто и не заметит».

Голос тети Маши звучит ровно.

— А, то есть не в супружескую, значит, можно?

«Кажется, адвокат из него так себе. Мужик откровенно тонет».

— Машуля, нет! Да я бы никогда в жизни! Ты на меня посмотри, ты мне веришь?! — рычит он с неподдельной паникой.

«Плохо. Всё очень плохо. Ему надо было спрашивать иначе: кому ты веришь больше — мне или своим бесстыжим глазам?»

Слышится глубокий выдох.

— Азам, самое смешное, что верю. Ты на свои глаза посмотри — у тебя сейчас сердце остановится от ужаса. Дыши давай. У меня мать на пенсии, а все хорошие кардиологи, которых я знаю, слишком далеко.

«Блестящий итог, Алиса. Мало того, что чуть не разрушила чужую семью, так еще и довела человека до инфаркта».

Шмыгаю носом.

«Кто эту кашу заварил, того пусть первым на месте и расстреливают».

Поднимаю горящее лицо и смотрю на женщину, мужа которой я только что скомпрометировала.

— Тёть Маш… — сбивчиво пищу я. — Я… я только что пришла. Я просто двери перепутала, честное слово… Как же мне стыдно…

Она переводит взгляд с мужа на меня.

— Алиска? Ты, что ли? — её голос звучит ровно. — Мать твоя, конечно, жаловалась, что ты совсем с катушек слетела. Но чтоб настолько… Ты это сейчас специально устроила? Что бы уехать отсюда?

«Нет… Пожалуйста, только не это. Не выгоняйте меня, мне нельзя уезжать».

Тетя Маша тяжело вздыхает.

— Погоди-ка. А к кому ты тогда вообще собиралась залезть в этом доме?

«Молчи, Алиса. Сдавать свои планы нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе объект прямо сейчас предупредят и забаррикадируют».

Азам тем временем уже подлетает к жене, как брошенный на берег дельфин.

— Машуль, я тут так по тебе скучал, что чуть от тоски не сдох! — выпаливает он. — А сейчас вообще второй раз чуть концы не отдал от разрыва сердца!

Он шумно выдыхает, поворачивает ко мне лицо. В его глазах полыхает бешенство, выдержать этот зрительный контакт невозможно. Хочется сжаться в точку.