Книга Измена. Право на счастье!, страница 24 – Рита Вяземская

— Ты пугаешь меня, Исаев? Да у меня…

— У тебя больше ничего нет, — перебивает его Роман ледяным тоном. — Завтра утром твои счета будут заморожены в рамках расследования о подкупе судьи Синявина. Твой партнер Шевцов уже дает показания, и поверь, он сдаст тебя со всеми потрохами, чтобы спасти свою шкуру. А коллегия адвокатов уже получила мое ходатайство о лишении тебя лицензии.

Вадим бледнеет. Его лощеная маска окончательно осыпается, обнажая растерянность и страх.

— Это… это блеф, — шепчет он, но в его голосе больше нет прежней уверенности.

— Проверь, если хочешь, — Роман делает еще один шаг вперед, нависая над ним всей своей мощью. — Но запомни: если ты еще хоть раз приблизишься к Алине, если твоя мать попробует подойти к детям, или если я услышу от тебя хоть одно оскорбление в ее адрес — я сделаю так, что ты получишь реальный срок. И сидеть ты будешь не в самой приятной колонии. Я это гарантирую.

Адвокат Вадима быстро хватает его за руку, шепча на ухо:

— Вадим Сергеевич, уходим. Он не блефует. У него действительно всё на руках. Пойдемте, ради бога…

Вадим смотрит на Романа диким, полным бессильной ненависти взглядом. Он понимает, что проиграл по всем фронтам. Его пальцы судорожно сжимаются в кулаки, но он не смеет сделать ни шага вперед.

Роман поворачивается ко мне, полностью игнорируя Вадима, словно того больше не существует. Он берет мою руку в свою — его ладонь теплая, сильная, надежная.

— Идем, Алина, — спокойно говорит он.

Шаги Вадима и его адвоката затихают где-то позади, а мы выходим на улицу.

Воздух свежий, прохладный после душного зала суда. Дождь прекратился, и сквозь серые тучи пробиваются первые робкие лучи солнца. Они золотят мокрый асфальт, и мне кажется, что этот свет — знак того, что в моей жизни наконец-то начинается новая, светлая полоса.

Роман ведет меня к машине. Он молчит, но я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мою ладонь.

— Спасибо, Роман, — тихо шепчу я, глядя на наши переплетенные пальцы.

Он останавливается у двери машины, поворачивается ко мне. На его лице появляется легкая, едва заметная улыбка.

— Я же просил тебя не говорить мне спасибо, — напоминает он низким голосом. — Мы только начали. Сегодня вечером твои мальчики будут дома. С тобой. И это главное.

Я киваю, чувствуя, как слезы счастья катятся по щекам. Но на этот раз я не стыжусь их. Это слезы облегчения. Я свободна. Мои дети свободны. И всё это — благодаря человеку, который держит меня за руку.

Я выхожу из маленькой кондитерской на углу Пречистенки. В руках у меня бумажный пакет с теплыми круассанами — Тёма и Сеня очень любят их.

Воздух на улице холодный, пахнет мокрым асфальтом и бензином. Дождь почти прекратился, но небо над городом висит тяжелое, свинцовое. Я делаю глубокий вдох, поправляя на плече сумку.

Дмитрий, водитель Романа, ненавязчиво следует за мной на расстоянии нескольких метров. Его присутствие дает мне ощущение безопасности, но я всё же стараюсь не задерживаться на улице. Мне хочется поскорее вернуться в квартиру к мальчикам.

— Алина! — раздается резкий, неприятный женский голос сбоку.

Я останавливаюсь. Из припаркованного у обочины седана выходит Светлана. Любовница Вадима.

Сегодня она выглядит совсем не так, как в нашей спальне. На ней наспех накинутое пальто, макияж слегка размазан, а в глазах вместо наглости горит злая, суетливая паника. Она быстро подходит ко мне, преграждая путь.