Книга Меня повело, страница 182 – Царина Вереск

И я цепляюсь за это. За его руки. За его тепло. За то, как он рядом. Как за спасение.

Мы оказываемся у него дома почти не помню как. Комната, приглушённый свет, закрытая дверь — и я уже снова целую его, ближе, сильнее, будто хочу стереть всё, что было сегодня.

— Алин… — он пытается что-то сказать, но я не даю. Не хочу говорить. Хочу не думать. Хочу, чтобы в голове стало тихо.

Я притягиваю его к себе, чувствую его ладони на талии, на спине. Он всё ещё осторожный, будто проверяет — точно ли я этого хочу.

А я хочу. Не его даже сейчас. А это состояние. Когда нет мыслей. Когда есть только ощущения.

Я прячусь в нём. В его руках. В его дыхании.

Он целует меня мягче, чем я — как будто пытается успокоить, а не разжечь. И от этого внутри на секунду щемит. Потому что он… не знает. А я не говорю.

Я закрываю глаза, прижимаюсь к нему сильнее. Пожалуйста, просто будь рядом. Пусть на время станет легче. Пусть исчезнет это чувство, что я где-то проиграла. Пусть останется только он. И я.

Макс наконец-то отпускает себя и активнее начитает действовать. Его движения становятся увереннее, сильнее. Он наконец перестаёт сдерживаться, сосредотачивается на мне. И я ловлю это. Да. Вот это. Именно это мне сейчас нужно.

Мы падаем на кровать, не разбирая, как именно. Часть одежды уже мирно лежит на полу. А у меня внутри не мирно. Мысли все еще кусками пытаются прорваться. Обрывками. Кусками.

Я сильнее прижимаюсь к нему, будто могу вытолкнуть все это из себя.

Мы обнимаемся, гладим друг друга. Целуемся. Впитываем друг друга.

Макс покрывает меня множеством бесконечных поцелуев — шея, плечи, щеки — много, быстро, будто пытается собрать меня обратно. Его тепло, его запах, его руки — все начинает заполнять меня. И мысли... действительно начинают отступать. Растворяться.

Быстрее. Скорее. Я помогаю ему, тороплю, тянусь ближе, не даю отдалиться ни на секунду. Он на мгновение пытается отстраниться — я тут же обнимаю его, удерживаю. Не уходи. Не сейчас. Макс тянется за призервативом, но я не позволяю ему отстраниься от себя. Обнимаю глажу, целую. Он чуть не заваливается, не падает с кровати вместе со мной конечно. Улыбается сквозь поцелуй. Но все равно возвращается ко мне. И когда он рядом — окончательно — я выдыхаю.

Затем надевает презерватив и наваливается сверху. Резкий толчок и накрывает наслаждение. Еще один. И внутри все сжимается. Третий. Еще.

Я закрываю глаза сильнее, цепляюсь за него, за его плечи, за его дыхание. Вот. Вот оно. Без мыслей. Без слов. Только ощущения.

Макс дышит рвано, глубже, чем обычно. Я чувствую — он тоже не просто здесь. Он тоже что-то выбивает из себя. Глушит. Уходит. И от этого становится еще больнее и... ближе. Мы будто оба прячемся в одном месте. Друг в друге. Но пока получается выбить только мои стоны.

Я провожу пальцами по его вискам, стираю выступившие капли, касаюсь губами его кожи — уже мягче, медленнее. Не жадно. А почти... отчаянно.

Останься со мной здесь. Хотя бы на это время. Мне нужно это.

Нужно, чтобы он любил меня сейчас. Чтобы между нами не было ничего лишнего. Ни слов, ни сомнений, ни чужих голосов.

Только мы. И на короткий момент кажется, что получается. Что я снова на своем месте. С ним. В одном мире.

Макс.

Я понимаю, что что-то не так ещё с того момента, как она подходит ко мне во дворе. Алина обычно… живая. Глаза горят, что-то рассказывает, дергается, смеётся, обижается по мелочам.