Книга Девушка из снов, страница 30 – Натали Гагарина

— Да, Федосей Георгиевич, я слышу Вас, – очень тихо ответила она.

Федосей отключил мобильник. Его всего трясло! Даже зубы стучали! Ему ответили! Он так разнервничался, что совершенно не мог говорить. Вскочив с кровати, он заметался по комнате: от окна к двери, от двери к окну. Он так сильно сжимал кисти рук, что пальцы трещали, но он не замечал этого.

— Вам завтрак принести? – спросила заглянувшая в дверь медсестра.

— Да, будьте так любезны…, – Федос на мгновение замер посредине комнаты, – и выписку со счётом тоже.

Немного успокоившись, он позвонил снова:

— Лиза, Лиза… Девочка моя дорогая… Я всё знаю.. Я видел всё… Я в Москве, Лиза!

В телефоне молчали. Слышался плачь и монотонное гудение. Потом он отключился.

Принесли завтрак. Федосей машинально съел всё, даже не понимая, что он ест. Потом, стараясь успокоиться и понять всё происходившее, он медленно, маленькими глотками, выпил кофе. Сосредоточился. Набрал номер, теперь уже Лизе:

— Лизонька, – стараясь говорить спокойно, начал Федос, – мне надо встретиться с тобой. Обговорить всё. Ты можешь рассчитывать на мою помощь. Где я могу тебя увидеть?

— Я через три часа буду у метро «Комсомольская». Встретимся в центре зала. А как я узнаю Вас, Федосей Георгиевич?

— А тебе мама обо мне не рассказывала?

— Да как же не рассказывала?! Она влюблена в Вас по уши! Вы стали почти частью нашей семьи.

— Лизонька, я в синем плаще…, и шарф – в горошек.

— Тогда до встречи. Я сама найду Вас, Федосей Георгиевич.

Лиза, сидя у постели матери, погладила её по загипсованной руке и сообщила: – Мамочка, твой Федос нашёлся! Представляешь, он жив! Он приехал! Я обязательно приведу его к тебе. Ты только жди. Пожалуйста, мамочка…. Не умирай, родная моя…

Она готова была сделать для матери что-то такое сверхневозможное, чего не могут врачи. Она готова сражаться за её жизнь до конца!

Выйдя из клиники, девушка поймала такси и поехала на работу, оформлять отпуск за свой счёт. О её трагедии в семье там уже знали из газет. На первой полосе «Жёлтой» прессы было крупно написано: «Мария Немцова стала жертвой политика». «Убийца из Государственной Думы».

Федос находился в палате, не зная, что совсем рядом лежит его любимая. Он даже не догадывался, что разговаривал по телефону с Лизой, находясь от неё в нескольких метрах.

Заплатив за лечение в клинике, он решил узнать в регистратуре, что же делают с больными, которые умирают здесь.

— Скажите, пожалуйста: женщина, что умерла здесь два дня назад.. она где?

— Какая женщина? Что значит где? Родственники забирают. Да, умерла здесь женщина позавчера. В тот же вечер её и увезли в морг. Мы её не регистрировали. Она умерла по дороге в клинику. Не наш пациент. Как фамилия-то умершей?

— Немцова… Мария Григорьевна Немцова.

— Нет такой.

— А где мне узнать, куда её увезли? Мне очень нужно найти её.

— Если у нас её не принимали и не регистрировали, так и записей никаких нет.

— Странно, – подумал Федос, – наверняка Лиза всё расскажет мне.

Он поехал на станцию метро «Комсомольская», волнуясь и переживая, потому что не знал, какие слова соболезнования говорить дочери, у которой погибла мать. Дочери, его любимой женщины. Федосей шёл, погружённый в себя, не обращая внимания на прохожих, на улицу, на машины. Всё вокруг казалось серым и бесцветным. Стоя в вагоне метро, он отрешённо смотрел на сидящих людей. Все они ехали с закрытыми глазами. Кое-кто даже спал, открыв рот, другие просто подремывали. Вид у большинства пассажиров был такой жалкий и несчастный, как будто они работают рабами на плантации или на каменоломнях. «Бедные, несчастные – подумал Федос, глядя на сидящих в вагоне людей, – И спать-то вам некогда…. Всё работаете и работаете «за сущие копейки»…. А иначе, вы бы не сидели тут, такие жалкие, как будто мешком по голове трахнутые». Ехать до «Комсомольской» было долго, и Федосей с интересом разглядывал пассажиров, вид которых, как бы соболезновал его горю.