Книга Бывшие. Леди-босс, страница 56 – Дора Шабанн

— Лиличка, давай я приеду! — бесконечно слал голосовые сообщения с момента моего прибытия в Петербург.

Весь этот бред мне был неинтересен, и я постоянно об этом Третьякову говорила. То есть, не намекала, не ждала понимания, а прямым текстом сообщала:

— Толик, будущего у нас с тобой совместного нет, но у нас есть дети. И мы, как родители, должны о них позаботиться.

Чем Толик слушал, читал и понимал? Честно говоря, я не интересовалась.

Возможно, зря.

А потом, когда часы над камином показали десять вечера, во дворе вдруг зарычал мотор.

Я же, выглянув в окно и узрев на парковке рядом со своей машиной авто Анатолия, сильно пожалела, что не вытрясла из Яна, что же там занятного-то было с отцовой тачкой…

А когда водительская дверь открылась, я… просто остолбенела.

«Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются…»

М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Ужас, паника, непонимание и дикий восторг.

Весь этот сумасшедший коктейль обнаружился внутри Лилианы Станиславовны, когда она разглядела, что с водительского сидения машины Анатолия выбрался Саша.

— Это, что это? — недоуменно пробормотала себе под нос.

А потом мне довелось обалдеть еще раз, потому что с пассажирского появился мой сын. Они с Сашей перебросились парой фраз, хохотнули, и Янек приглашающе махнул рукой на дверь.

— Алекс, тебе повезло, реально. Сегодня мама дома. Спасет тебя. Наконец-то вернулась из своего Китая, — громогласно из прихожей вещал мой сыночка.

А я замерла с туркой в руках — кофе хотела себе сварить, да. Планы у меня были…

— Неловко так вваливаться, — пробормотало знакомым голосом, от которого я покрылась мурашками с головы до пят.

Но вот они ввалились в кухню-гостиную, и мне нужно было как-то реагировать.

Капец.

— Мам, прости. Планы изменились. У нас форс-мажор, — с порога завопил сын.

И да, мне пришлось-таки снять с огня недозакипевший кофе, ну, и обернуться.

— Ян, что горит? — уточнила спокойно, прикусывая щеку изнутри и наливая в чашку себе порцию бодрости.

И это в восемь вечера, ага.

Не уснуть же теперь будет.

Но стоило мне просто поднять глаза на прибывших, стало очевидно: и так не уснуть.

Огонь, ярость, погибельная страсть — все это я увидела в знакомых глазах. Тех, что столько раз снились мне ночами, вызывали тоску, душевную и сердечную боль.

Саша смотрел на меня, не отрываясь, словно прожигая насквозь полыхающим, гневным взглядом.

И только вздрогнув от того, что фарфоровая чашечка обожгла меня жаром свежесваренного кофе, я пришла в себя.

Моргнула, встряхнулась и растянула губы в вежливой улыбке, понимая причину форс-мажора: лоб Александра был рассечен, на скуле наливался синяк, глаз левый медленно, но верно заплывал.

Красавчик, что?

— Мам, Сашка децл повредился на горе. Сонюшку я домой отправил, а мы к тебе — за спасением, — уведомил меня любимый сын.

— Я как бы не «Красный крест» и не «Скорая помощь», Ян, — привычно заворчала, но за аптечкой на верх серванта полезла, привстав на цыпочки.

И да, просто кожей почувствовала пылающий взгляд, что обжег мою открывшуюся беззащитную поясницу.

Янек что-то забубнил себе под нос, мол, мама — она всегда поможет, а я вздохнула:

— Давайте за стол, молодые люди.