Книга Бывшие. Леди-босс, страница 5 – Дора Шабанн

— Толик, не утруждайся. Если ты собираешься сказать, что «это — не то, о чем я подумала», то не позорься, — хмыкнула почти спокойно.

Подскочив, муж быстро замотался в плед и именно этим насмешил меня настолько, что я позволила себе чуть улыбнуться.

— Лиля, дорогая, я всё объясню… — муж шагнул ближе, протягивая руки.

А я лишь брезгливо скривилась, отмахнувшись:

— Не вздумай прикасаться ко мне грязными лапами после этой своей фу… резиновой бабы…

Юная блондинка вспыхнула, вскинулась и собралась было что-то вякнуть, но Анатолий проявил чудеса предвидения и, резко развернувшись к ней, рыкнул:

— Рот закрой!

— Что же ты так сурово с девушкой? Она ведь изо всех сил старалась тебя впечатлить… — криво улыбнувшись, протянула, а потом, решив, что шоу пора сворачивать, сложила руки на груди и уточнила, — Толик, ты же помнишь условия нашего брачного контракта?

И вот тутэто произошло.

Мой муж остолбенел, потом побледнел, затем покраснел, и взгляд его заметался.

Это могло служить крохотным, то есть, ну, хоть каким-то утешением для женщины, уверенной: в её сорок пять она хороша и у нее есть всё.

Но жизнь доказала обратное.

И да, утешаться теперь мне придётся деньгами, поскольку в тот момент, когда доходы как мои, так и Толика, стали выражаться в очень приличных суммах, Клементина Александровна, прихватив нас за руки, приволокла к нотариусу и вынудила заключить брачный контракт.

Юмор и важный нюанс крылся в условиях.

Эта женщина, свято верившая в своего сына и бесконечно ценившая семейные узы, а также верность, преданность и честь, включила обязательный пункт: «При доказанном факте супружеской неверности незамедлительно следует развод. Тот, кто наплевал на нерушимость и святость брака, останется ни с чем…». Вот, буквально: всё его имущество отходит пострадавшей стороне.

Бум-с.

И теперь, глядя на мужа, завёрнутого в наш шикарный шелковый плед, который мы не так давно привезли из путешествия по Китаю, когда ездили навестить свою младшую кровиночку, я улыбалась.

Нет, не позволю им унизить меня ещё сильнее.

Я докажу, что здесь я — победитель. Пусть и благодаря прозорливости свекрови, но я отниму у Толика всё, что он заработал, и совесть меня мучить не будет. Ни капли.

И нет, я не стану выгораживать или обелять его перед детьми и прочей родней.

Решив, что левая девка в супружеской постели — это нормально, Анатолий подписал себе приговор.

А на милость и снисхождение он может не рассчитывать.

Я справлюсь.

У меня просто нет выбора.

«Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже не получается…»

Л. Толстой «Притчи, сказки, афоризмы»

Ну что же, жалкие извинения супруга, последовавшие после того, как он выставил эту полуголую девицу за дверь, я проигнорировала.

К чему они теперь?

Просто прошла мимо него прямо к винному шкафу, который мы подарили себе на двадцатую годовщину свадьбы, достала оттуда бутылку настоящего шампанского и, криво усмехнувшись, открыла.

Сама.

Это этот жест лучше всех слов показал Толику, что возврата к прошлому нет: я больше не считаю его своим мужчиной, которому позволено открывать для меня вино.

В этом, на первый взгляд — незначительном жесте в нашей жизни всегда была скрыта более глубокая степень доверия, чем кому-то могло показаться со стороны.