Книга Ботанический сад в чашке, страница 41 – Лина Ровак

— Тогда будь, — сказала она.

И он был.

Остаток часа прошел в полумраке комнаты, под жужжание вентилятора и шелест летнего ветра за окном. Они лежали на смятой постели, переплетя ноги и руки, и разговаривали о чем-то важном и неважном одновременно. О его первой работе в баре. О ее первом букете, который она собрала в девять лет из одуванчиков и подарила маме. О том, что он хочет съездить в Японию и попробовать настоящий чай матча. О том, что она хочет научиться выращивать орхидеи из семян.

И все это время он касался ее. Не переставая. Его пальцы выводили узоры на ее плечах, на спине, на животе. Круги, линии, что-то похожее на буквы. Может быть, ее имя. Может быть, свое. Может быть, слово, которое они оба еще не произносили вслух, но которое уже витало в воздухе.

— Знаешь, что я понял? — спросил он, когда до его смены оставалось пятнадцать минут.

— Что?

— Что тактильное взаимодействие не просто прикосновения. Это разговор. Когда я касаюсь тебя, я говорю: «Я здесь». А когда ты касаешься меня, ты отвечаешь: «Я знаю». И это самый важный диалог в моей жизни.

Арина приподнялась на локте и посмотрела на него. Его волосы разметались по подушке, на лбу выступила испарина (вентилятор явно не справлялся), но глаза сияли. И она подумала: вот он. Тот самый человек. Не идеальный. У него есть дурацкая привычка оставлять мокрое полотенце на кровати, и он слишком громко смеется над своими же шутками, и он никогда не закрывает тюбик с зубной пастой. Но он ее.

— Ты опоздаешь в бар, — сказала она.

— Плевать.

— Ты серьезно? Ты же никогда не опаздываешь.

— Для тебя опоздаю. Скажу, что попал в пробку.

— В пробку? В три часа дня? В будний день?

— В цветочную пробку, — он улыбнулся и притянул ее к себе — Застрял между пионами и георгинами.

— Звучит неправдоподобно.

— Зато поэтично.

Он поцеловал ее в лоб, в кончик носа, в губы. Легко, почти невесомо. Потом встал, Арина залюбовалась тем, как он движется. Плавно, уверенно, как будто каждая мышца знает свое дело.

— Вечером? — спросил он.

— Вечером, — кивнула она — Я зайду в бар. Если ты не против.

— Я всегда «за». Ты же знаешь.

Он наклонился и поцеловал ее еще раз на прощание. Потом взял свой пустой бумажный пакет и направился к двери.

— Дэн, — окликнула она.

— М?

— Спасибо. За тактильное взаимодействие.

Он обернулся и широко улыбнулся. Той самой открытой улыбкой, от которой у нее внутри все таяло.

— Продолжим, — пообещал он — У меня еще много идей.

И вышел, оставив после себя запах цитруса и кофе. А еще оставил ощущение тепла, которое держалось на коже еще долго после того, как за ним закрылась дверь.

Арина легла обратно на подушку, раскинула руки и уставилась в потолок. Вентилятор жужжал. Улица шумела. А она глупо и счастливо улыбалась, без всякой причины. Кроме той, что где-то там, по пути в «Хмель Солод», шел человек, который касался ее так, будто она была самым редким цветком в мире.

И, кажется, она наконец была готова поверить, что заслуживает такого отношения.

Бар «Хмель Солод» закрылся в полночь. Последними посетителями была компания шумных студентов, отмечавших сданный наконец-то диплом. Они вывалились на улицу, оставив после себя гору салфеток, липкие следы от коктейлей на стойке и ощущение приятной, чуть пьяной усталости. Дэн проводил их до двери, запер замок, выключил основное освещение и на секунду прислонился лбом к прохладному дереву дверного косяка.