Книга Ботанический сад в чашке, страница 39 – Лина Ровак

Арина положила руки ему на грудь. Под тонкой тканью рубашки она чувствовала его частое сердцебиение, неровное, совсем не такое спокойное, каким он пытался казаться. Это несоответствие его спокойного лица и бешенного пульса вдруг показалось ей самым трогательным, что она когда-либо видела.

Она ответила на поцелуй уже смелее, приоткрывая губы, позволяя углубить его. Дэн тихо выдохнул ей в рот, и этот выдох был похож на стон. Его рука с затылка скользнула вниз, по позвоночнику, считая позвонки один за другим, медленно, будто он запоминал их количество. Арина выгнула спину, прижимаясь ближе, и теперь между ними не осталось ни сантиметра пространства.

— Ты пахнешь цветами, — прошептал он, отрываясь от ее губ и прокладывая дорожку из поцелуев по скуле, к виску, к уху.

— Я флорист. Это профессиональное.

— Ты пахнешь пионами. И немного лавандой. И еще чем-то цитрусовым.

— Это твой запах. Ты ко мне прижимался.

— Значит, я на тебя влияю. Это хорошо.

Он отстранился на пару сантиметров и посмотрел на нее. Его глаза были темнее обычного, зрачки расширены, дыхание чуть учащенное. Он поднял руку и провел большим пальцем по ее нижней губе, влажной и припухшей после поцелуя.

— Я мог бы стоять так весь день, — сказал он.

— Но?

— Но у меня в пакете мороженое. И оно тает.

Арина рассмеялась и уткнулась лицом в его плечо. Ее смех вибрировал в его ключицу, и она чувствовала, как он улыбается — не видя, просто зная, кожей.

— Ты невыносим, — сказала она в его рубашку.

— Ты это уже говорила. Придумай что-нибудь новое.

— Ты... Невозможен.

— Тоже было. Кажется, на прошлой неделе, когда я пытался собрать букет для мамы и чуть не отрезал себе палец.

— Ты чуть не отрезал себе палец?!

— Не драматизируй. Просто порезался. Ты мне наклеила пластырь и поцеловала в лоб. Сказала: «Ты храбрый бармен». Я запомнил.

Арина подняла голову и посмотрела на него. Он улыбался все той же своей улыбкой, от которой у нее в первый день подкосились колени. Но теперь эта улыбка была не просто обаятельной. Она была родной.

— Ладно, — сказала она — Давай свое мороженое. И обед. И себя. В любом порядке.

— Себя после мороженого, — решил Дэн — А то я сладкий, и ты меня не распробуешь.

— Ты и так сладкий.

Он развернул пакет. Внутри оказалось фисташковое мороженое (уже подтаявшее, но все еще вкусное), сэндвичи с индейкой, авокадо и два стаканчики с холодным кофе.

— Холодный кофе? — Арина удивилась — Ты же говорил, что холодный кофе преступление.

— Я сказал, что это преступление против природы кофе, — поправил он — Но сегодня такая жара, что природа кофе может и потерпеть.

Они сидели на барных стульях в кофейном уголке, ели мороженое и сэндвичи, и Дэн время от времени касался ее. То уберет прядь волос за ухо, то проведет пальцами по запястью, то просто положит ладонь на ее колено. Каждое прикосновение было легким, почти случайным, но Арина знала, что у него не бывает случайных прикосновений. Он все делал намеренно. Он изучал ее. Как когда-то изучал кофейные зерна, как учился чувствовать молоко, как запоминал рецепты коктейлей.

— О чем ты думаешь? — спросила она, перехватив его взгляд.

— О том, что у тебя на левом плече веснушки, — ответил он — Раньше не замечал. Платье открытое.

Арина машинально коснулась плеча.