Книга Мажорка на перевоспитании, страница 27 – Мира Форст

— Куда ты меня тащишь…, – попробовала брыкаться, остро ощущая жар от его ладони на своей заднице.

— Ко мне домой поедем. Хватит с тебя на сегодня плясок, – так и вынес меня Матвей из клуба на своем плече.

ГЛАВА 17. МАТВЕЙ

Сын осужденного за серийные убийства не ночевал дома. За домом велось наблюдение. В субботу мы с Добрыней сменили парней из наружки, и наш объект появился довольно-таки скоро. Судя по потрепанному виду, гульнул парнишка знатно.

При задержании попытался рыпнуться. Я посоветовал ему не усугублять свое положение. Признался он быстро. Бился лбом об стол в допросной, осознал, что не в игрушки играл.

— Мать его жалко, – вздохнул Добрыня, когда мы покинули участок. – Отец своего ребенка подговорил, сделал из него такого же монстра, как он сам.

— Но это не оправдывает парня, – пожал я плечами. – Нельзя одно неверное дело исправить другим. В восемнадцать лет до такого додуматься вполне можно.

— Коля написал, они с Лехой собираются майора навестить, – сменил тему Добрыня. – Мы успеваем.

— Тогда едем, – не прочь был повидаться с непосредственным начальником. Из-за сложного ранения, больничный Павла Сергеевича затягивался. Мне в его отсутствие скидывали всякую рутинную мутотень с отчетами, справками, служебками, кадровыми табелями, докладами, потому я, наверное, более других ждал возвращения Никольского.

Коля с Алексеем ждали нас на скамейке в парке госпиталя. Вкратце обрисовали им ситуацию с поимкой преступника.

— Права, оказалась, Олеська, – хмыкнул Николай. – Ни фига не подражатель, обычный семейный подряд.

— Давайте, начальству предложим ее аналитиком в Управление взять, – разошелся самый младшенький из нас.

— Нельзя, полковник Горелов, – пихнул его под ребра Коля. – Неужели не понимаешь?

— Не понимаю, – насупился Алексей.

— Леш, – вложил я в свой взгляд всю степень предупреждения. – Ни в коем случае не заикайся о таком при Лесе и даже намекнуть не смей. Сам подумай, сейчас она просто свои мысли высказывает, что приходит спонтанно в голову, то и выдает. А скажи ей, что она преступления помогает раскрывать, так девочка в сыщика начнет играть и вляпается куда-нибудь точно, в такие неприятности, откуда и не спасем. Пусть лучше здания разрисовывает и крокодилов на общественный пляж выпускает.

— Да тот аллигатор маленьким совсем был, – рассмеялся Добрыня. – Он, поди, больше испугался, чем отдыхающие.

— Леха, одно то, как Куницына из-за твоих очков на сцену кинулась, – напомнил ему. – О многом говорит. Представь, что будет, если она расследованиями займется.

— Да понял, понял я, – дошло до Горелова. – Буду нем, как рыба.

В палате у майора мы пробыли с полчаса, доложились о последних делах и разошлись.

Я поехал домой и в который раз проверил, где Олеська. Поставил программку одну в ее телефон, вижу все передвижения мажорочки. Сегодня она целый день торчит на пляже. Вот и славно. Не создает проблем, уже хорошо.

В воскресенье ее локация переместилась с пляжа в недра отеля, а вечером зеленая точка в моей следилке начала стремительно передвигаться.

— Так-так, куда это мы собрались, милая? – неожиданно вскипела во мне кровь. Захотелось немедленно последовать за девчонкой. Для чего? – задал себе вопрос и с пугающей ясностью осознал – не только из-за пари. Соскучился. Обрадовался даже, что повод появился – увидеть.