Книга Вернуть свое, страница 73 – Мария Зайцева

Тут Симонов опять дернул бровью, но я предпочла не реагировать и не думать о том, по какому поводу это дерганье.

— То, что произошло потом между нами… — мне было крайне сложно говорить про это, но, раз он не считал нужным… Я-то считала. — Это… Я не знаю, что думать про это. Но это же не повод, чтоб… Да?

Тут я потеряла чуть-чуть бдительность, может, моргнула длинно или еще что, но появление Симонова возле моего стула оказалось огромным сюрпризом.

Как и его дальнейшие действия.

— Ты меня почему-то не слушаешь, Настя.

С этими словами Симонов легко поднял меня со стула и усадил на стол. Практически на то же самое место, где до этого сидела, в самом начале встречи!

Похоже, у него было определенное видение нашего разговора сегодня, а я его своим поведением поломала.

И вот теперь он возвращал заводские настройки.

— Я? — я была удивлена его действиями, смущена тем, как он себя вел… и, внезапно, хотя вообще не внезапно, блин! — возбуждена.

Он меня, словно куклу, вытащил из-за стола, посадил на стол, упер ладони по обе стороны от бедер, короче говоря, вел себя, как с вещью, то есть, как обычно! А я завелась!

Ну не дура ли?

— Ты, — его темные глаза были прямо напротив моих, и в них столько всего намешалось! И гнев, и ярость, и боль какая-то затаенная, та самая, которая поразила глупую Настю еще в самую первую нашу встречу.

Но анализировать и раскладывать на составляющие оттенки его эмоций я не могла. Свои эмоции целиком захватили.

И заставили с трудом продираться через розовую вату в глупой моей башке, чтоб хоть как-то связно отвечать на его слова.

Сам Симонов, конечно же, самообладания вообще не терял и отлично понимал, что и зачем делает.

— Я тебе уже давно все сказал, давно. Еще в доме, чуть ли не в самую нашу первую м-м-м… беседу.

Он усмехнулся порочно, явно вспомнив, как мы славно тогда «побеседовали». Практически до потери моей девственности добеседовались!

— Ты… Ты сказал, что меня… хочешь… — о, мой бог… Как тяжело! Отвечать, думать даже, когда он так близко! И все ближе и ближе!

Я непроизвольно отклонилась назад, движимая скорее инстинктом самосохранения, чем разумом.

И Симонов тут же с готовностью подался вперед.

— Помнишь, значит, — с удовлетворением кивнул он, — и что тебе тогда непонятно? К чему эти бессмысленные вопросы?

— Они не бессмысленные… — пробормотала я, словно загипнотизированная, отклоняясь все дальше и дальше, но взгляда от его глаз не отрывая. На такой виток сопротивления моих сил уже не хватало. — Это просто… Просто секс…

— М-м-м… Просто секс, значит? — Симонов не разозлился, а рассмеялся, неожиданно сократил расстояние между нами и потерся носом о мой висок, — какие у нас вчерашние девственницы… раскованные и свободные…

— Блин, да я не про это же! — возмутилась я, взволнованно сглатывая и дурея от его запаха. С ума сводит… — Я про…

— Да я понимаю, про что ты, — перебил он меня, — просто… Черт, прости меня, Настюш, я как-то упустил из виду, что ты — правильная девочка. И что тебе нужна определенность. На словах. Действий недостаточно.

— Эм-м-м…

Ну, так-то да, он был прав.

И как-то очень просто и легко раскусил меня, мои эмоции, мои сомнения, миллион вопросов, крутящихся в мозгах, свел к одному, самому значимому… Вот как он так умудрялся?