Книга Вернуть свое, страница 52 – Мария Зайцева

— Ребенок не твой! — я все же срываюсь, повышаю голос. Последняя надежда, что прислушается.

— Он твой, а, значит, мой.

Не прислушается.

— А Сережа? Что ты с ним сделал?

— А что я могу с ним сделать? — усмехается Симонов и ведет пальцами по моему плечу, так, словно сильнее сжать хочет. И сдерживается.

Все, что угодно, ты с ним сделать можешь!

Вообще все!

Этого я, конечно, не говорю.

Но, вероятно, громко думаю.

— Ну ты меня совсем уж за зверя не держи…

— Звери милосердней…

Симонов не отвечает ничего на этот выпад, но, чувствую, опять усмехается.

Возражений нет, как я понимаю.

А чего возражать, если правда?

— Все с ним нормально, — неожиданно миролюбиво говорит Симонов, — получил бабла. Свалил.

Сережа не мог так сделать, но Симонов говорит уверенно.

— Я хочу ему позвонить.

— Нет. Сначала — больница.

— То есть, потом я могу ему позвонить?

— Да.

— А поехать домой?

— Я уже сказал.

— Боже… — у меня сил нет с ним бороться, с его непрошибаемостью, — ты невыносим.

— Ошибаешься. Я — вообще ангел сейчас. Если бы ты знала, чего мне хочется…

Он сжимает меня чуть сильнее, и к щекам приливает кровь.

Он же… Да нет, это он про свои кровожадные планы, конечно же.

Не до такой же степени отбитый… Хотя, это Симонов… До такой.

Я молчу, не желая никак реагировать на его слова.

И почему-то вспоминаю тот случай, пятнадцать лет назад, когда он, вот так же спокойно, жестко, давяще, заявил мне о своих намерениях.

О том, что хочет меня.

И что возьмет, это лишь вопрос времени…

Но в тот вечер отпустил.

И дал мне возможность увидеть в себе человека. Или он тогда еще был человеком?

— Почему ты отпустил меня тогда? В первый раз?

Вопрос вырывается сам собой, вообще не связанный с предыдущей темой разговора.

Да и не нужный, наверно… Вряд ли Симонов помнит.

Для него это — рядовое происшествие, наверно. Столько женщин было до меня. И после меня…

Он молчит. Долго.

Вспоминает, о чем я?

Думает, как сформулировать?

Он не врет, мне — никогда. Но ответить может так, что любое вранье будет благом…

— Потому что если бы я тогда тебя взял, то получил бы не то, что хотел. Не полностью.

— Не полностью? — эхом повторяю я.

— Да. Я получил бы тебя на время. А мне надо было навсегда.

— У тебя все равно не получилось.

— Получилось, как видишь.

В ту ночь я дверь закрыла и подперла ее стулом, потому что замков все же не было.

Конечно, это никак не остановило бы Симонова, приди ему в голову идея вытащить меня из постели и закончить начатое, но хоть какой-то дополнительный барьер чуть успокаивал нервы.

Дрожа от пережитого, я сняла джинсы и легла на диван, рядом с кроваткой Савы.

Думала, что не усну от мыслей своих диких, но, на удивление, вырубилась практически сразу.

Во сне, правда, всякое видела…

И утром проснулась совершенно разбитая.

Подпрыгнула на диване, потому что показалось, что в дверь кто-то стукнул, кинула взгляд на спокойно спящего Саву. До чего ребенок чудесный!

Всю ночь проспал, никаких проблем не доставил!

И сейчас посапывал, настолько сладкий, что я невольно остановилась, залюбовавшись. Щечки, губки эти бантиком, светлые кудряшки… Невероятно просто, как у такого жесткого человека, как Симонов, мог такой ангелочек появиться?