Книга Вернуть свое, страница 48 – Мария Зайцева

— Я не знал, Настя. Просто не знал. Меня предали самые доверенные лица. Охрана, которая работала со мной десять лет. Юрист, который работал еще с моим отцом. Все случилось настолько быстро, что я не успел никуда вас спрятать. Вот и все. По мне ударили одновременно в несколько мест. Самых уязвимых. И, если бы не моя предусмотрительность… И привычка перестраховываться…

Он скривился едва заметно, выдохнул.

— Люди, решившие разобраться со мной, готовились к этому долго. Было многое поставлено на карту. Были взяты под это дело серьезные деньги, подняты серьезные связи… Они не могли позволить себе облажаться. И тоже перестраховывались. И в случае, когда что-то пошло бы не так, они бы взяли моих детей. И всех, к кому я проявил… Излишний интерес, показав свое небезразличие. Женщину, которой оказывал знаки внимания… Не шлюху. Шлюх вычисляют на раз. А ты… Не похожа на случайное увлечение.

— Я… Не знаю, что сказать…

Я в самом деле не знала, что сказать на это откровение. Правда? Это правда? Очень похоже.

Потому что вряд ли, в самом деле, Симонов стал бы рисковать детьми, да…

Подставить случайную женщину можно, и не подвергая опасности то, что тебе дорого…

Получается, я — не случайная?

— Но… Почему я? — наконец-то я этот вопрос задала. Он меня долго мучил.

— Если бы я знал, — усмехнулся Симонов, чуть подался вперед, словно опять поцеловать хотел, но я была начеку и отклонилась. Он маневр уловил и остановился. — Просто… Так случилось.

— Я тебе… Нравлюсь? — боже, я нарывалась. Зачем мне нужна была эта откровенность? Что мне делать с ответом на мой вопрос? Причем, без разницы, положительным или отрицательным? Реагировать же надо…

— Я тебя хочу, — спокойно сказал Симонов, но меня дрожью пробило от его слов. Их откровенности такой… Голой.

И что мне?..

— Но… Если я не хочу? — прошептала я, завороженно глядя в темнеющие драконьи глаза.

— А это не имеет значения. Уже не имеет.

Да?

Раньше надо было бежать?

Или…

Шансов с самого начала не было?

Симонов склонился ко мне, не позволяя сбежать из ловушки своих рук, и взгляд его ничего хорошего не обещал.

Я уже поняла, что он — не тот человек, который будет как-то логически обосновывать свои действия, свои решения.

Для него — все более чем логично.

А то, что я не согласна… Реально, мои проблемы.

Но не будет же он… силой? Да? Не будет? Он же остановился… Да?

Мне было невероятно страшно и одновременно очень волнительно от этой ситуации. Возможно, наложились фантомные, еще не до конца прожитые и отпущенные ощущения от его жестких насильных поцелуев, общей бескомпромиссности поведения… И его слова: «Я хочу тебя»... Мне так не говорили никогда! Так голо. Так открыто.

Конечно, я понимала намерения парней, с которыми общалась в универе. Опыта было очень мало, потому что дальше пары поцелуев я никого не пускала, но дурой-то тоже не была.

Но ни один из них никогда вот так откровенно не говорил о своих планах насчет меня!

Все как-то приличия соблюдали, что ли… Правила игры.

А Симонов не играл.

Все прямо говорил.

И сейчас вообще не время искать причины происходящего и пытаться ответить на всякие глупые вопросы экзистенциального толка, типа: «Почему я» и прочее.

Надо было понять, что дальше делать!