Онлайн книга «Вернуть свое»
|
Рита так же вот… Так же… Сука… Я прямо тут сдохну. Просто сдохну, если… — Так-так-так… — рядом со мной присаживается молоденькая девочка в халатике, — ну что вы так разволновались? Укольчик… — Что там? — я не обращаю внимания на вонзившийся мне в вену шприц, смотрю на возвращающегося Петровича. — Недоступен, — коротко рапортует он, — в Европе же, на каком-то их слете врачебном. Срок ставили через месяц, никто не ожидал… А-а-а-а!!! — Тихо-тихо-тихо… — бормочет медсестричка, убирая шприц, — в палату, может? Нельзя так нервничать… Мамочке положительные эмоции нужны, она чувствует ваш страх, понимаете? — Отец, в самом деле, давай, вон, в палату… Прокапают тебя, — осторожно предлагает Сава, но я только рычу злобно. Какая палата? Какая? Они что, не понимают? Не понимают? В прошлый раз так было! Надо срочно делать что-то! Надо всех, всех сгонять! И спасать! Меня перекрывает опять, еще хлеще, чем до этого, когда я увидел Настю на руках Сандра два часа назад! Она стонала, мучительно и тихо, прятала лицо у него на груди, и я видел только копну распущенных волос и беспомощно свисающую тонкую руку. У меня хватило выдержки не кинуться к сыну отнимать свою женщину. Просто потому, что испугался до ужаса. И в таком вот, испуганном состоянии я до сих пор и нахожусь. Мне никогда в жизни настолько страшно не было! Рита… Там ничего не предвещало. И я ждал спокойно ее возвращения. А когда вернулся один Сава… Я сначала даже не понял ничего. Мозгами понял, а вот сердцем… Прошло время, прежде чем я осознал случившееся. А вот тут, с Настей, меня накрывает жестко и сразу. В глазах темно! И не знаю, что бы я делал, если бы не мои сыновья. Я вырастил правильных людей. Мы с Настей вырастили. И сейчас, чувствуя ободряющую поддержку Савы рядом и жесткий контроль ситуации Сандром, я это понимаю лучше, чем когда-либо. Темнота развеивается. Ну, или укол действовать начал, тут все может быть. На врача, приближающегося к нам, я смотрю уже спокойней, но все равно все внутри каменное. Больше всего на свете я боюсь повторения. Потому что знаю, что не выдержу. В этот момент, глядя на идущего по коридору врача, я, неверующий, молюсь про себя. И обещаю кому-то там, наверху, что, если с Настей все будет хорошо, то я сделаю все, чтоб она была счастлива. Все. Все, что она захочет. Даже если она никогда не захочет меня больше видеть. Даже если решит вернуться к этому своему… Или найти кого-то еще. Я не встану у нее на пути. Помогу во всем. Только бы жила. Только бы дышала со мной одним воздухом, ходила по улицам, этим или другим, не важно! Не важно! Главное, чтоб живая была. Все остальное можно решить! Все, кроме смерти. Мне кажется, я даже шепчу слова своей клятвы, до такой степени погружен в это. До такой степени неистово этого желаю! — Все в порядке, — опережая вопросы, говорит врач, — роды, конечно, преждевременные, но могло быть хуже… С мамочкой все в порядке, малыш в реанимации… — Почему? — спрашивает Сава, и голос его дрожит, — что с ним? — Если нужна помощь, — вступает Сандр, — или кровь родственников… То мы — его братья. Проверьте, может, наша кровь подойдет. Я перевожу взгляд с одного своего сына на второго… И обратно. И темнота от понимания, от осознания собственной дурости накрывает снова. |