Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 2 – Тина Шеху

— Ты предлагаешь мне… стать рабыней? Орка? — я слышу, как мой собственный голос дрожит от неверия и возмущения.

Сердце подпрыгивает к горлу. Он не серьёзно? Виктор изволил шутить, чтобы скрасить моё горе?

Какие же злые у него шутки!

— Я предлагаю тебе стать спасительницей, Аврора! — голос Виктора становится твердым, почти железным. — Единственной, кто может это сделать. Только королевская кровь имеет вес в этом ритуале. Ты примешь проклятие на себя, и оно перестанет душить наш народ. Ты будешь нести эту ношу за всех нас.

Глаза закрываются. Мысль о том, чтобы склониться перед одним из этих чудовищ, вызывает у меня рвотный спазм. Стать его собственностью? Позволить ему прикасаться ко мне?

Что сказал бы отец? Король позволил бы своей дочери так низко пасть?

— Нет… — выдыхаю очень тихо. — Лучше умереть. Мы все умрем с честью и не преклоним колени перед врагами.

— С честью? — Виктор горько усмехается. — Смотри! Смотри же!

Он резким движением отдергивает занавеску у окна.

Свет падает на бледный лик отца.

Внизу, у дворцовых стен, снует толпа. Народ изнеможенный, уставший, но всё равно продолжающий работать и жить до последнего хриплого вдоха.

— Вглядись, Аврора.

Я сосредотачиваюсь на своём народе, выхватываю взглядом отдельных людей.

Женщина прижимает к груди неподвижного ребенка, старик безучастно смотрит в небо.

— Они не выглядят готовыми умереть с честью. Они выглядят так, будто уже мертвы. Но их можно спасти. Ты можешь.

Мое сердце разрывается на части. Ненависть к оркам — это одно. Но видеть вот это… невыносимо.

— Они умрут, Аврора. Все. Твой народ. И ты будешь знать, что могла их спасти, но предпочла свою гордость их жизням.

Его слова бьют точнее любой стрелы. Я вновь закрываю глаза, теперь уже представляя себе этого орка. Его грубые черты, желтые клыки, алые глаза, полные ненависти и желания убивать. Я представляю его руки на себе, и мне хочется кричать от ужаса и отвращения.

Но потом я снова смотрю в окно. На того ребенка, на старика.

Кажется, ужас обращается решимостью.

— Хорошо, — произношу почти уверенно. — Что я должна делать?

Виктор объясняет план, а я запоминаю делали.

Путь мой лежит на рассвете в Выжженную долину к подножию Острой Скалы. Идти нужно одной, совсем без оружия. Сдать себя оркам, а потом принять связующий ритуал.

— Это единственный путь. Твоё решение верное.

Я слушаю и киваю.

Через час я стою у ворот дворца. На мне простое грубое платье из плотного льна. Волосы лентой стянуты назад. Ни украшений, ни знаков отличия, чтобы никто по пути не узнал принцессу Аврору.

Да какая я теперь принцесса? Орочья рабыня.

Стража смотрит на меня с ужасом и жалостью. Они понимают, что, возможно, отправляют свою принцессу на смерть, хоть и не представляют, куда именно и к кому именно я направляюсь.

Шаг вперед, потом второй, третий, и вот я уже бреду по родным землям во вражеское пристанище. Дорога впереди пустынна и ведет к дымящимся землям.

Я иду. Ради отца и всех, кто служит мне. Ради ребенка, который, возможно, уже мертв, ради его матери и старика.

Ненависть горит во мне холодным огнем. Она будет греть меня. Она не даст мне сломаться.

Я иду к своему палачу добровольно.

Имя ему Ошнар.