Онлайн книга «Искатель, 2011 № 07»
|
— Так вы же курируете Службу особого назначения? Так? — Так!.. Это не секрет. — Но я знаю, господин Вершков, что вы распутываете самые сложные дела... Ну, если у МВД или ФСБ ничего не получается, то дело передают вам. Так? — Если отбросить лишнюю скромность, то это так! — Значит, и дело Бакуниной вам передадут? — Уже передали!.. Мы, конечно, найдем убийцу... Мы приложим все силы... Это для нас дело чести... * * * В старых домах особенные дворы. В тени мощных деревьев прячутся добротные лавки и примитивные детские качели. Кажется, что так было здесь и двадцать лет назад, и сорок, и шестьдесят... Поквартирный обход ничего не дал. Так бывает — Бакунина жила в этом доме двадцать лет, а все знакомства с соседями были шапочные. Кто-то видел ее в лифте, кто-то помог ей завести машину, кто-то сообщил, что у журналистки бывали разные гости... Одним словом — никто ничего не знает. Такие вот времена! Все люди заняты своими проблемами, а на ближнего им наплевать... Прав был следователь Никита Бобриков — пока не за что зацепиться. Муромцев и Кузькин сидели во дворе и ждали последнего свидетеля — ближайшую соседку Бакуниной... Так получилось, что многие из свидетелей указывали на нее, на женщину в шляпке. Очевидно, ношение шляп — это сейчас особая примета. Что-то вроде шрама или татуировки... В наше время дамы носят кепки, шапки, платки, капюшоны и даже бейсболки. А вот найти женщину в элегантной шляпке — большая проблема! Об этой моднице сыщикам сообщили следующее. Бакунина жила с ней на одной площадке — дверь в дверь. Они общались почти как подруги. Зовут «шляпку» как-то вычурно — или Алевтина, или Анфиса. С работы она всегда приходит ровно в шесть тридцать. Хоть часы проверяй! До прихода этой старомодной Акулины оставалось десять минут... Муромцев и Кузькин разместились возле песочницы под большим деревянным мухомором. Отсюда просматривались подворотня, дорога, ведущая к дому, и сам подъезд, возле которого стояла следственная «Газель». День выдался суматошным. Сыщики устали. Муромцев просто молчал. А Кузькина потянуло на философскую лирику. — Вот ты скажи мне, Паша, эта Афродита в шляпке могла сорок лет назад в этой песочнице играть? — Вполне могла. — Вот!.. А этот дуб и тогда шевелил над ней ветками. — Это, Лев, не дуб, а ясень. — Знаю, Павел Ильич! Не один ты у нас такой умный... Я про дуб сказал для поэтического сравнения. Для крепости мысли... Вот этот ясень стоит тут сто лет и усмехается: «И чего это люди суетятся?.. Все проходит. Пройдет и это». — Умный ясень. Только это еще раньше сказал царь Соломон... Спокойно, Лев! Вот наша «шляпка» идет... И ты смотри — ровно шесть тридцать! Альбина Крымова шла к подъезду с заплаканными глазами. О смерти ее подруги уже давно передавали все новостные каналы... Она взглянула на сыщиков и, не читая их удостоверений, пригласила к себе. В лифте можно было хорошо рассмотреть ее шляпку. Светло-зеленый фетровый берет с бордовой окантовкой и таким же цветком сбоку... Что-то из начала пятидесятых годов. Или поздний Сталин, или ранний Хрущев. Еще до первого спутника Земли... Уже войдя в квартиру, в широком холле Альбина сняла свой немыслимый берет и грустно спросила: — Вас очень интересует, почему я ношу такие немодные вещи? Я угадала ваш первый вопрос? |