Книга Искатель, 2011 № 08, страница 36 – Журнал «Искатель», Николай Новиков, Ирина Комиссарова, и др.

Попасть туда было совсем несложно. Я предъявил визитную карточку и сказал охраннику, что «Корсар» желает отрекламировать свою деятельность через агентство господина Артемова. Охранник любезно пропустил меня, сотрудницы из первого кабинета, попавшегося на пути, не менее любезно рассказали, что Артемов несколько дней назад вернулся из Крыма, где руководил съемками клипа особо важной певицы. Я поблагодарил вежливых сотрудниц и занял место на стуле у кабинета Артемова. Аудиенции ждали еще несколько человек, видимо, хотели поскорее отрекламировать свою деятельность. Впрочем, не только.

Одним из них был пожилой мужчина с синим платком на шее под рубашкой. Где-то я его видел, и, пока думал об этом, он обратился ко мне с длинной речью.

— Ничего невозможно поделать с этими рекламщиками. Они постоянно крутят мелодию из моей песни «Деревенская любовь», но не хотят платить за это. Думают, что если песня была популярна тридцать лет назад, то платить не нужно. А у нас теперь рыночные отношения. Используете — заплатите. Но они не хотят. Крутят и крутят мелодию, а платить даже не собираются. Это разве правильно? А вы как считаете?

— Должны заплатить, — сказал я.

— Вот именно. Я — Иван Мартынович Криволобов, меня знает вся, так сказать, страна. А они не платят. Если моя мелодия устарела, то пусть ее не используют в своих, так сказать, надобностях. А если нет, в чем я абсолютно уверен, то будьте добры — платите!

Ну что тут было сказать? Песню Ивана Мартыновича я вспомнил, в восьмидесятых мы, пацаны, слушали ее с удовольствием, и теперь я лично обеими руками проголосовал бы за то, чтобы композитору заплатили. Но меня тут никто не спрашивал.

— Господин Криволобов! — провозгласила секретарша, открыв дверь, и старый композитор ринулся вперед.

— Удачи вам! — сказал я.

— Ну они наглецы, эти старперы, — сказал мужик в зеленом пиджаке. — Писали песни про народ и партию, а теперь хотят за это бабки получить!

— Криволобов — автор классной песни, — сказал я. — А насчет партии и народа — не припомню за ним такого. Если вы знаете — скажите.

— Да что там знать! Все они, совковые прихлебалы, теперь и на хрен не нужны.

Достал он меня своей прямотой. И своим пиджаком, кстати, тоже.

— Даже если песня про КПСС, используешь ее мелодию в коммерческих целях — заплати автору. Таков закон, — чересчур вежливо сказал я, внимательно глядя на ретивого бизнесмена. — А если ты в зеленом пиджаке и тебе не нравятся такие песни — не используй их мелодии в коммерческих целях. Все очень просто. Или вы по-другому думаете?

Мужик выразительно посмотрел на меня и опустил глаза. Видимо, хотел сказать, что в другом месте он бы наказал нахала, но сейчас вынужден просто игнорировать его. А меня уже понесло, хотелось хоть в чем-то получить удовлетворение. Оно ведь как бывает? Не нравится тебе человек, и все тут. Ну ладно, с таким лучше не общаться. Но если он сам достает тебя своими суждениями, а потом делает вид, будто говорить с тобой ему, как выражаются мои оппоненты, западло, а у тебя нервы на пределе, трудно быть невозмутимым.

— Вы, кажется, не согласны со мной? — спросил я, наклоняясь к нему и не сводя глаз с его пухлой розовощекой физиономии. — Может, выйдем и продолжим наш спор вне этой уважаемой фирмы?