Книга Искатель, 2011 № 09, страница 24 – Анатолий Галкин, Александр Юдин, Владимир Соколов, и др.

На третьем этаже было совсем мрачно. Она нащупала ключи, передала ему все сумки и, пользуясь темнотой и свободой, прижала Хилькевича к двери и попыталась поцеловать. Но промахнулась! Ее губы лишь скользнули по его подбородку и уткнулись в шею.

Второй попытки она делать не стала, а занялась дверью. Потом они вошли в квартиру, и Василиса привычным движением зажгла свет... Вадим вообще заметил, что все здесь было для нее не просто знакомым, а родным, домашним.

— Василиса, а вы здесь часто бывали?

— Это нескромный вопрос... Раз у меня есть ключ, то не надо думать, что я жила здесь. Так, иногда заходила в гости... Боря Бублик был хороший человек, но очень странный. Весь в науке. Иногда про свои формулы он вспоминал в самый неподходящий момент.

— Вы уверены, что он не вернется?

— Не бойтесь, Вадик. Я уверена, что он уехал в Америку. А оттуда не возвращаются... В последние недели он все время твердил, что скоро станет сказочно богат. Это где он достанет денег? Здесь, в Ветлуге?

— А может быть, у него новые друзья появились? Которые оттуда, из-за океана?

— Друзья у него действительно появились, но местные. Мне Боря показывал фото, где они втроем... Один из них — известная в городе личность. А Бублик назвал его своей «дойной коровой».

— Как фамилия этой коровы?

— Потом скажу... Вы что, Вадик, за этим сюда пришли? Возьмите свечи на комоде, откройте вино, протрите фужеры. А я пойду пока в душ...

Она ушла, а Хилькевичу моментально стало жарко. Сначала он рывком развязал галстук, а потом решительно снял пиджак.

Вадим осмотрелся... Это была двухкомнатная квартира в доме старинной постройки. Еще из царских времен. Огромная гостиная и большая спальня.

По фотографиям на стенах было видно, что это фамильное гнездо Бубликов. Наверняка комод и буфет были куплены каким-нибудь прапрадедом — купцом первой гильдии.

Вероятно, и ванна здесь была не как стандартная коробочка. Дверь туда была приоткрыта, но Вадим не решился заглянуть. Он только слышал, как там струится вода, а Василиса напевает что-то цыганское.

Хилькевич вскрыл вино, разложил конфеты, зажег свечи. Стало уютно и романтично... Она вышла не в джинсах, не в белом свитере, а в каком-то легком и ярком восточном халате. Вид был домашний и одновременно торжественный.

— Давайте выпьем, Вадим, и сразу перейдем на «ты». Без всяких брудершафтов.

— Согласен, Василиса... А за что пьем?

— За приятную встречу. За дружбу и любовь.

Красное сухое вино пили медленно, глядя друг другу в глаза. Но даже в этот момент Вадик подумал о Ирине Багровой... Пока он ей не изменял, но у этой Василисы такой напор, что невозможно сопротивляться. Надо только успеть узнать о связях Бублика.

— Я все удивляюсь, Василиса, какое у тебя красивое и необычное имя.

— А у меня все красивое и все необычное.

— А сокращенные, ласковые варианты есть?

— В школе меня звали Васькой, а дома Лизой или Лисой.

— Ты говорила, Лизонька, что узнала нового друга Бублика. Того, который его дойная корова.

— Тебе нужно его имя? Я скажу, но в спальне... Пойдем, если не боишься.

И он пошел! А что было делать? Его служба и опасна, и трудна...

Она повернула его спиной к кровати, толкнула на матрац и запрыгнула сверху, как конопатая пантера.

Вадим понял, что для деловых разговоров у него не больше десяти секунд.