Книга Искатель, 2011 № 11, страница 7 – Сергей Саканский, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Нет-нет, что вы, — старик замахал руками и весело за смеялся. — Борис Штоколов, Шульженко, две Руслановых — вот все, что я сегодня продал.

— Моисей Абрамович, а сколько стоит ваша коллекция целиком? Вместе с патефоном? — Вадим осторожно открыл крышку полированного деревянного ящичка, затейливо украшенного цветными бусинами и перламутром, заглянул внутрь.

— Целиком? — старик удивленно уставился на Вадима. — А вы… хотите купить? Вы?.. Себе?..

— Себе, конечно, кому же еще? — Вадим сел напротив Абрамыча на складной брезентовый стульчик, который старик всегда ставил для покупателей. — Ну так сколько?

Старик молчал, улыбка медленно сходила со смуглого морщинистого лица, и Вадим впервые за их долгое знакомство поразился, насколько же он стар.

— Ну… — старик пожевал губами, вздохнул, — раритетов у меня нет, почти все можно найти на современных носителях, но это все-таки коллекция… Да вы все и сами знаете… — Он махнул рукой и тусклым, вдруг задребезжавшим голосом сказал: — Тысячи две, я думаю… Но мы можем поторговаться, — добавил он безо всякого интереса.

Вадим изумленно смотрел на старого еврея, не понимая причины вдруг произошедшей с ним метаморфозы.

— Моисей Абрамович, — начал Вадим, но старик не дал ему договорить.

— Вы уезжаете, Вадим, — с горечью воскликнул старик, — да-да, уезжаете, а старый Абрамыч остается один-одинешенек! А ведь мы еще не доиграли партию в шахматы, помните? А мой портрет, который вы собирались писать на будущей неделе? Эх вы, молодежь, — тихо добавил он и близоруко заморгал, стараясь не смотреть на Вадима.

— Но ведь я, — растерялся Вадим, — вернусь. Скоро… — и покраснел до ушей, как сбежавший с уроков и пойманный с поличным первоклассник.

— Вот-вот, — укоризненно покачал головой Абрамыч. — То-то и оно… Ну да ладно, — он вздохнул и грустно улыбнулся. — Раз иначе нельзя, давайте совершать сделку.

— Давайте, — обрадованно подхватил Вадим и достал из бумажника деньги. — Я покупаю вашу коллекцию, Моисей Абрамович, полностью и плачу вам две с половиной тысячи рублей, но у меня есть особое условие.

— Условие? — удивился Абрамыч. — Какое?

— Я прошу вас, — Вадим уважительно-ласково выделил слово «прошу», — хранить коллекцию у себя до моего возвращения. И еще. Я хотел бы, если это возможно, чтобы вы приходили сюда по воскресеньям и, как всегда, крутили пластинки. Особенно мои любимые…

Абрамыч с достоинством поклонился.

— Да будет так. Я выполню ваше условие.

Вадим уходил, а старый Абрамыч грустно и ласково смотрел ему вслед и беззвучно шевелил губами. То ли пел, то ли молился, то ли разговаривал сам с собой.

Туман таял, над городом поднималось солнце.

* * *

…На вокзале, как всегда в воскресенье, было многолюдно. Возле пригородной кассы толстой шипастой ящерицей свернулась длинная очередь, и Вадим пристроился ей в хвост, рассеянно разглядывая веселых крикливых дачников, степенных рыбаков и просто деревенских жителей, спешащих домой после удачно или неудачно проведенного рыночного дня.

Очередь двигалась споро, и уже минут через пятнадцать Вадим наклонился к ярко освещенному полукруглому окошку.

— До Ольховки, пожалуйста, на ближайший электропоезд.

Пожилая круглолицая кассирша удивленно уставилась на Вадима поверх очков:

— Куда?

— До Ольховки, — вежливо повторил Вадим, ощутив смутное беспокойство, — на ближайший…