Книга Черный автобус. Мистика Ленинграда, страница 8 – Сергей Седов

Леха откашлялся, постарался принять серьезный вид и начал декларировать:

— Это четыре радиоустройства, с помощью которых вы можете переговариваться на расстоянии почти двух километров.

— Вот это да! – послышались восторженные голоса со всех сторон.

— Да, но это, конечно, только в идеальных условиях, – продолжил Леха. – С учетом помех и различных конструкций в реалиях нашего родного города дистанция может сильно сократиться, по этой причине нужно правильно планировать передачу сигнала и выбирать место.

— А как правильно выбирать место? – спросил один из мальчишек помладше.

— Ну если говорить совсем простым языком, то вам нужно было бы представить невидимую веревочку или провод, который бы проходил от одной рации до другой, и учесть все каменные стены, железобетонные конструкции и прочие преграды на пути сигнала, поэтому выбирать место для связи нужно так, чтобы это была прямая пустая. Может быть, парк или площадь. Ну или чтобы там было наименьшее количество стен и преград на пути сигнала между рациями.

— Хорошо, а какие технические характеристики у твоих приборов? – спросил Виктор Петрович. – Выглядят они очень серьезно.

— Мощность целый ватт, работают в диапазоне двадцати семи мегагерц, здесь вот переключатель для двух каналов, а тут самодельные переключатели для приема и вызова. Жаль, не всегда хватает одинаковых деталей от старой техники.

— Ничего себе! Это об этих рациях ты говорил? – спросила неизвестно откуда взявшаяся Таня, в руках которой был фотоаппарат и тренога со вспышкой.

— О, у нас еще гости! Вы та самая девушка, которая планирует работать над нашей стенгазетой? – спросил преподаватель.

— Все верно, – ответила Таня. – Я Татьяна Ивашова, из фотокружка, пришла сделать фотографию вашего кабинета, а тут такое. Давайте сделаем фото и назовем его «Дружеское обсуждение идей для совместного творчества»? Ну или просто «Обмен опытом»? Кадр как раз красивый получится, тут и рации, и ваши кораблики – хорошая композиция.

— Что ж, почему бы и нет, – ответил Виктор Петрович. – Ребята, давайте, встали все как следует возле стола. А ты чего такой потерянный, Леша, стесняешься?

— Да он просто в меня влюбился и стесняется признаться, – с улыбкой произнесла Таня под общий смех толпы ребят.

— Ивашова, ну ты… ты… ну…

— Так, ладно, рабочее время уже подходит к концу, – произнес Виктор Петрович, глядя на часы. – Давайте быстренько встали все для фото и закругляемся.

— Так, свет, сейчас-сейчас, секунда, все улыбнулись… ПЫШКА! – выкрикнула Таня. Все опять засмеялись, и в этот же момент раздался щелчок затвора. Ребята начали расходиться. Когда возле стола остались только Миша с Таней, Леха тихо проговорил:

— Ивашова, ты чего творишь? Ты чего вообще здесь делаешь?

— Ну ты же слышал, фотографирую для стенгазеты, раскрываю чужие секреты, всего понемножку.

— Мы тебе как раз собирались рассказать, – вмешался Миша.

— Ну да, я помню, как вы хотели рассказать… Смех, да и только, – ответила Таня с язвительной улыбкой.

— Да нет, стой, не в этом дело, рации лишь часть секрета, мы их готовили для одного плана, о котором думали целое лето.

— Что за план?

— В семь часов вечера мы встречаемся с Димой в соседнем квартале и там играем в догонялки с другими ребятами. У нас свои собственные правила: прятаться и бегать можно по всем дворам от начала и до конца Днепровского переулка. От Седьмой до Восьмой линии, от Большого проспекта до набережной – абсолютно все тайные ходы, проходные, парадные, колодцы, все лазейки, разрешено все.