Книга Кровавые деньги, страница 9 – Фергюс Хьюм

Мисс Гриби уже бывала в этом лесу и точно знала, где находится хижина, упомянутая леди Гарвингтон. На опушке леса она увидела голубой дымок цыганских костров и услышала неясный гомон цыганских голосов, но, избегая встречи с бродягами, направилась через лес по извилистой тропинке. В конце концов она выбралась на просторную поляну, в центре которой по кругу стояла дюжина или больше грубых монолитов из серого, покрытого мхом и изъеденного непогодой камня. Видимо, это были руины храма друидов, и сюда, глянуть на диковинные реликвии, из краев близких и далеких наведывались археологи. В центре этого круга стояла крытая соломой хижина, будто из сказки: побеленные стены увиты плющом, решетчатые окна, на карнизах горшки с простыми цветами. Забора вокруг уединенного жилища не было: роль стражей выполняли монолиты, а между стенами хижины и гигантскими камнями издавали ароматные запахи густо посаженные английские цветы. Тут были и львиный зев, и душистый перец, бархатцы и душистая гвоздика, а еще тимьян, мята, шалфей и другие лекарственные травы. Все это благоухающее пространство находилось в окружении старых и молодых деревьев, стоявших чуть в стороне от изумрудной красоты нестриженых лужаек. Лучшего места для мечтателя, художника, отшельника или заблудшего принца из сказки и не придумаешь. Казалось, энергичная и грубоватая натура мисс Гриби с шумом – хотя не было произнесено ни слова – разрушила чарующую тишину этого уединенного места.

Но незваная гостья была слишком прозаична, уединенная живость этого уникального уголка ее не умиляла. Она пересекла лужайки и, миновав монолиты, подобно захватчику зашагала по узкой дорожке между сияющими клумбами. У крошечной зеленой двери она подняла выцветший дверной молоток и с решительным стуком опустила его. Вскоре дверь открылась резким рывком, будто стоявший за ней был чем-то раздражен, – и на пороге появился очень высокий и стройный, хорошо сложенный молодой человек. На большом пальце одной руки он держал палитру, в другой сжимал пучок кистей, а еще одну кисть держал во рту, что, к счастью гостьи, не позволило ему встретить ее грубостью. Проницательные голубые глаза явно выражали недовольство вторжением, но при виде мисс Гриби это недовольство сменилось подозрением. Ламберту, исходя из прежнего знакомства, гостья в целом очень даже нравилась, но женская интуиция, присущая всем творческим натурам, подсказала ему: эту даму лучше держать на расстоянии вытянутой руки. Она никогда открыто не заявляла о своей любви, но так или иначе намекала на нее взглядом, манерными жестами и чрезмерным к нему вниманием, когда он бывал в Лондоне. Он не мог честно сказать себе, что рад неожиданному визиту. С полминуты они стояли, уставившись друг на друга, и щеки мисс Гриби вспыхнули маковым румянцем при виде предмета своей любви.

— Ну что ж, отшельник, – заметила она, когда он ничего не сказал. – Раз гора не захотела прийти к Магомету, пророк пожаловал к горе.

— Гора тебя приветствует, – дипломатично произнес Ламберт и отступил в сторону, позволяя ей войти. Затем, приняв грубоватый и непринужденный тон, свойственный в общении мужчинам, какой мисс Гриби предпочитала в общении с друзьями, добавил: – Входи, старушка! Как друг к другу, верно?