Книга Кровавые деньги, страница 29 – Фергюс Хьюм

— Какой сюрприз, Агнес, – сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе. – Присядешь?

— Спасибо.

Она села, как королева садится на трон, прекрасная и грациозная, подобная белой лилии. Белое платье, белые перчатки и туфли, соломенная шляпка, перевязанная под подбородком широкой белой лентой по старой георгианской моде, – она выглядела на диво спокойной, чистой и, как отметил про себя Ламберт, даже святой. Ее лицо слегка порозовело, напоминая цветом чайную розу, спокойные карие глаза под гладкими каштановыми волосами довершали картину. Казалось, ей бесконечно чужды земные страсти, она напоминала изображение Мадонны – невозмутимая, умиротворенная и немного печальная. Но кто скажет, какие муки скрываются за этим горделивым женским обликом?

— Надеюсь, погода для прогулки не слишком жаркая, – заговорил Ламберт, железной рукой взяв в узду свои чувства и стараясь говорить обычным голосом.

— Вовсе нет. Мне понравилась прогулка. Я остановилась в поместье.

— Я так и понял.

— А ты живешь здесь?

— Вне всяких сомнений.

— Думаешь, это разумно? – спросила она абсолютно спокойно.

— Я могу задать этот же вопрос тебе, Агнес, раз ты поселилась в трех милях от моей кельи.

— Я потому и пришла, что ты живешь, как ты это называешь, в келье, – ответила Агнес, чуть зардевшись. – Справедливо ли это по отношению ко мне – запираться от мира и играть роль разочарованного влюбленного?

Ламберт, наносивший там и сям мазки на свою картину, с нарочитой аккуратностью отложил палитру и кисти, а потом в упор посмотрел на нее.

— Не понимаю, что, собственно, ты имеешь в виду? – спросил он.

— Думаю, ты прекрасно все понимаешь. Я пришла в надежде, что смогу убедить тебя быть ко мне справедливым и изменить свое поведение.

— Не стоило тебе сюда приходить, – негромко заметил он и, отведя взгляд, уселся на диван.

Леди Агнес снова покраснела.

— Что за чушь ты несешь? – сказала она довольно резко. – Я пришла навестить кузена – что здесь плохого?

— Когда-то мы были больше чем кузенами.

— Именно так, и, к сожалению, всем об этом известно. Надо ли усугублять положение и столь демонстративно избегать меня?

Ламберт быстро поднял глаза.

— Ты хочешь, чтобы мы виделись чаще? – спросил он, и в его голосе прозвучала новая нотка, вызвавшая у нее раздражение.

— Лично я нет, но…

— Но что?

Он поднялся, выпрямился во весь рост и сверху вниз окинул ее алчущим взглядом голубых глаз.

— Люди болтают, – пробормотала леди и уставилась в пол, не в силах выдержать этот взгляд.

— Пусть болтают. Что с того?

— Тебе, возможно, ничего, а мне – очень много. У меня есть муж.

— А мне остается страдать, – вставил он.

— Тогда не допускай, чтобы страдала я, – решительно сказала она. – Сядь и давай поговорим здраво.

Ламберт повиновался не сразу.

— Я всего лишь человек, Агнес…

— Именно так, к тому же мужчина. Вот и веди себя по-мужски и не перекладывай бремя на плечи женщины…

— Какое бремя?

— Господи, Ноэль, неужели не понимаешь?

— Пойму, если ты объяснишь. Лучше бы ты сюда не приходила. У меня и без того тяжело на сердце.

— А о моем сердце ты не подумал? – спросила она, и вспышка прорвалась сквозь броню ее спокойствия. – Или ты считаешь, что я явилась без крайней необходимости?

— Я не знаю, зачем ты явилась. Жду объяснения.

— Зачем? Ты и так все знаешь.