Книга Кровавые деньги, страница 207 – Фергюс Хьюм

— Фодио без труда доказал свое алиби, – рассказывала Элисон тете, – поскольку два официанта в ресторане и швейцар у двери помнили, что он приходил до десяти часов.

— Карма, – решительно заявила мисс Ярдли и тут же пустилась в объяснения: – На Востоке это значит закон причины и следствия. «Что посеешь, то и пожнешь», – процитировала милая дама. – Это и есть карма. Мистеру Фодио не суждены были серьезные неприятности.

— Думаю, неприятности были достаточно серьезными, – ответила девушка.

— Все дело в образовании, – спокойно ответила мисс Ярдли. – Я больше сочувствую невежде, убившему вашего дорогого отца, – ему придется оплатить свой тяжелый долг смертью.

— Он оплатит его тем, что будет повешен, если я смогу его найти.

— Моя дорогая, это мстительно и неправильно. Конечно, этому невежде будет только лучше, если его повесят, – понеся суровое наказание по закону, он исполнит свой кармический долг. Но мы должны скорее пожалеть его, чем обвинять.

— Почему вы не вините негодяя, который столь жестоко убил доброго старика?

— Нет, моя дорогая. Это все из-за невежества. Если бы преступник знал, на какие страдания себя обрекает, он бы проявил благоразумие, лишь бы эти страдания не заслужить. И помни: твоего дорогого отца убили, потому что за ним тоже числились долги.

— Я не согласна с вашей теософией, тетя, – запальчиво заявила Элисон.

— Чем она тебя не устраивает? Она разумна, осмысленна и логична: весьма здраво объясняет жизненные проблемы. Не хочу вступать с тобой в спор, голубушка, ты еще не созрела для столь высокого учения. Ты еще не в состоянии его постичь, но однажды постигнешь – и сможешь разгадать тайну бытия. Давай поговорим о чем-то другом.

— О Джиме и моем замужестве, – предложила мисс Уэлдон, просияв, поскольку обсуждение эзотерических учений мисс Ярдли ей слегка наскучило. – Вам не кажется, тетушка, что с моей стороны неправильно выходить замуж за Джима через месяц? Так скоро после смерти моего дорогого папы.

— Тут нет ничего плохого, дорогая. Чувства должны подчиняться обстоятельствам, а раз ты искренне скорбишь по отцу, выйдешь ты сейчас замуж или нет – это не имеет никакого значения. Кроме того, я уверена, что твой отец предпочел бы видеть тебя под надежным крылом мистера Карвера.

— Какой разумный взгляд на мои обстоятельства, – вздохнула Элисон, и мисс Ярдли украдкой улыбнулась. Девушка соглашалась с теософскими взглядами, когда они совпадали с ее собственными, а если не совпадали – отвергала их.

— Дорогая моя, ты до крайности невежественна, – закончила мисс Ярдли, уже не скрывая улыбки. – Однако на твоем этапе развития большего и ожидать нельзя.

Элисон неопределенно рассмеялась, потому что ничего не знала о своем этапе развития, – ее куда больше заботило ее ближайшее будущее, нежели общие рассуждения о жизненных проблемах. После спокойного вечера она легла спать, но спала плохо, мучимая догадками о том, что задержало в Лондоне ее верного возлюбленного. Видимо, в деле об убийстве отца открылись новые обстоятельства, и, стремясь отомстить за смерть отца, Элисон страстно желала узнать, о каких обстоятельствах идет речь. Но ближе к рассвету она заснула сладким сном и проснулась поздно, более или менее отдохнувшей.

Из-за позднего подъема она успела только на дневной поезд до Лондона и боялась, что Джима не окажется в его комнате на Дьюк-стрит, в районе Сент-Джеймс. Конечно, послать телеграмму и уведомить суженого о своем приезде ей следовало накануне вечером, и она бы сделала это утром, но проспала. Ей ничего не оставалось, как поехать к возлюбленному на свой страх и риск, и на пути в столицу она старалась сохранять самообладание. Это было не просто, ведь Элисон с ее острым умом отнюдь не обладала темпераментом философа, и спокойное ожидание давалось ей далеко не всегда. Ей отнюдь не стало легче, когда, приехав на такси на Дьюк-стрит, она узнала: лейтенант Карвер ушел на весь день и вернется только поздно вечером.