Книга Кровавые деньги, страница 112 – Фергюс Хьюм

— Более чем достаточно, – свирепо заявил Ламберт. – Вы просто пара хитрых тварей! Надеялись свое преступление свалить на меня?

— Какое тут преступление, – запротестовал Сильвер, – просто способ раздобыть деньги. Но вы уехали в Лондон, и нам пришлось ждать – мы не могли осуществить свой план до вашего возвращения. Но на одну ночь вы вернулись, мы узнали об этом от следившей за вами Халдеи – и совершили задуманное.

— Халдея знала о ловушке?

— Нет! Она ничего не знала, кроме того, что я жду, когда вы вернетесь. – возразил Сильвер. – Она нашла письмо в палатке Пайна и поверила, что его написала леди Агнес и что Пайна застрелили вы. И передала письмо мне – чтобы вы женились на ней под страхом разоблачения.

— И велела вам показать его полиции, – процедил Ламберт сквозь зубы. – А вы тем временем пытались шантажировать леди Агнес.

— Надо же мне как-то зарабатывать, – нагло заявил Сильвер. – Пайн умер, а деньги унаследовала леди Агнес.

— Вы собирались поделить двадцать пять тысяч фунтов? – с возмущением спросил Ламберт своего кузена.

— Нет, шантажировал только Сильвер. Я надеялся выудить у Агнес деньги другим способом – сыграв роль попавшего в трудное положение брата. И если…

— Слушай, заткнись! Меня от тебя воротит, – перебил Ламберт, подавляя сильное желание придушить кузена. – Ты не меньший мерзавец, чем Сильвер.

— Но Сильвер виновен не более, чем лорд Гарвингтон, – парировал секретарь, обретая естественный цвет лица.

Ламберт резко повернулся к нему.

— Я с этим не согласен. Вы застрелили Пайна!

Сильвер подскочил, издав истеричный крик. Он, как библейский Агаг, уже решил, что смертельная опасность осталась позади, но оказалось, что это не так.

— Я не стрелял в Пайна, – заявил он, ломая руки. – Почему вы мне не верите?

— Потому что Гарвингтон дал вам второй револьвер, и из этого револьвера, судя по пуле, Пайна и застрелили.

— Может, и так, но… но… – Сильвер заколебался, вздрогнул и затравленно огляделся.

— Но что? Объясняйте.

— Не буду… отказываюсь. Но я невиновен! И вы не можете ничего доказать!

Ламберт отмахнулся от этого бессильного гнева.

— Докажет инспектор Дарби. Вечером поеду в Уонбери и все ему расскажу.

— Нет, не смей! – закричал Гарвингтон в сильном волнении. – Подумай обо мне, о семье!

— Я думаю о справедливости! Вы, два зверя, недостойны быть на свободе. Я ухожу, – и он направился к двери.

В ту же секунду Сильвер вцепился в его пальто.

— Не надо! – закричал он. – Я невиновен! Лорд Гарвингтон, скажите, что я невиновен!

— О-о… выбирайся из этой ямы сам! Мне и самому придется не сладко, если Ламберт не одумается, не поведет себя прилично.

— О приличиях заговорил, злобный дьявол, – презрительно сказал Ламберт. – Я лишь намерен поступить, как поступил бы любой приличный человек. Ты письмом заманил Пайна в ловушку, а Сильвер его застрелил.

— Я его не убивал! Не убивал!

— Но револьвер был у вас!

— Не было! Я его отдал! Одолжил! – задыхаясь, выкрикнул Сильвер, плача от ужаса.

— Одолжил… отдал… вранье! Кому?

Сильвер снова огляделся в поисках пути к отступлению, но выхода не было.

— Мисс Гриби. Это она… она… Пайна застрелила она. Клянусь, это ее рук дело.

День клонился к закату, когда Ламберт, усталый и сбитый с толку, вернулся в деревенскую гостиницу. Разговор с Сильвером затянулся, к тому же вскрылось такое, что молодому человеку надо было побыть одному, прийти в себя и обдумать положение. Было ясно, что дело очень запутанное и в свете новых разоблачений уберечь имя семьи от позора просто нет возможности. Ламберт сел в своей гостиной, вытянул ноги и, сунув руки в карманы, угрюмо уставился в пол, вспоминая все, в чем признался этот лис, секретарь мисс Гриби. Он обвинил ее в преступлении, но можно ли ему верить?