Книга Бездна с мягкими стенами, страница 96 – Анна и Сергей Литвиновы

Выпалила первое, что пришло в голову:

— Чайку?

Наградил ледяным взглядом. Рявкнул:

— Птицына ты оформляла?

— Да, конечно. А что?

— Какие документы он предъявил?

— Все как положено. Медицинскую книжку. Справки, что на учетах не состоит. Паспорт. СНИЛС. Из второго меда бумагу.

— А ты их проверяла?

— В… в каком смысле?

— В смысле на подлинность! – заорал он.

— Н-нет. Только по СНИЛСу пробила, что исполнительных производств нет. На всякий случай.

— Дура!

Леночка совсем опешила. Ледяным презрением главный врач обливать отлично умел, но чтобы ругаться как в кабаке?!

— А что случилось-то? – взмолилась она.

— Да то! Что нет никакого Анатолия Птицына во втором меде! И человека с таким паспортом нет! Ты мошенника на работу взяла, по фальшивкам!

— Быть не может! – возмутилась. – Я все внимательно смотрела! Паспорт – с водяными знаками. Медкнижка – из реальной поликлиники! И на справке из второго меда подпись ректора! Я знаю, как она выглядит!

Главный, весь багровый от гнева, грузно рухнул на стул. Леночка чуть осмелела:

— Я, что ли, по базам его должна была пробивать? У меня такой возможности нет.

— Откуда он вообще взялся?

— Позвонил, спросил, есть ли вакансия. Сами знаете, всегда есть. Я позвала приехать, к старшей сестре отправила на собеседование. Та одобрила. Я сказала, какие документы нужны, он принес, ну и оформили.

Константин Михайлович молчал, дышал тяжело. Леночка растерянно добавила:

— Мы никого и не пробиваем никогда. Все по личным ощущениям. Мне показалось: обычный студент. Толковый. Старшая тоже сказала: хороший парень. И больные его сразу слушаться стали… – И спросила с испугом: – А кто он на самом-то деле? Шпион?!

— Дура. Ох, дура… – снова повторил главный, в этот раз без злобы, только с безнадежной какой-то досадой.

Утро все увереннее врубало свой вайб. Во двор выполз сонный дворник-узбек, с грохотом растворил дверку, за которой скрывался мусоропровод, начал выгребать отходы в контейнер. Появились первые собачники – по счастью, ни одна из шавок не проявила оперативных скиллов и домик, где я прятался, облаивать не начала.

С улицы все громче фонил трафик, иногда визжали сирены, и я каждый раз замирал в микропанике.

Судя по тому как легко все прохожие одеты, денек намечался теплый, но меня начало дико колбасить. Трясло с каждой минутой сильнее, я даже рукав прикусил, чтобы зубы не устраивали чечетку. Еще почему-то дико хотелось упасть на загаженный пол домика, устроить истерику с топотом. Мадре рассказывала: я иногда так делал, когда мелким клянчил в магазине игрушку, а она меня посылала.

Но главное: снова объявилась Хель. Легким облачком залетела в мое убежище, присела рядом, положила на лоб прохладную ладонь. Тихо так прошептала:

— Весь горишь, но это не простуда. Демоны терзают. Готовься. Ты уже на финишной прямой в Хельхейм.

— Пошла прочь! – как можно тише прошипел я.

Она печально улыбнулась:

— Мой юный Фил, ты зря пытаешься. У тебя все равно не получится убежать.

В этот момент я увидел: во двор вкатился огромный «Паджеро». Кажется, именно на таком ездит Шелепихин. И в ту же секунду мой больничный телефон зазвонил.

— Ты где? – раздался отрывистый мужской голос.

— В д-домике. Н-на д-детской площадке.

«Не уходи к нему. Он причинит тебе зло», – произнесла Хель.