Книга Бездна с мягкими стенами, страница 42 – Анна и Сергей Литвиновы

— Ты почему без спроса?

Хотел рявкнуть, сдержался. Спросил вежливо:

— Можно в туалет?

С удовольствием отрезала:

— Нет.

— Дурдом.

— Так ты в нем и есть, – усмехнулась она.

Я вернулся в палату. Спросил у парня-Фудзиямы:

— Как тут сцать-то вообще?

— Через час где-то сможешь. Санитар придет, отконвоирует.

— А если сейчас нужно?

Хмыкнул:

— Тогда под себя.

Судя по запаху в палате, многие именно так и поступали.

— Блин, – не выдержал я, – здесь хоть что-то хорошее есть?

Фудзияма мечтательно улыбнулся:

— Девки.

— Где?!

— На рисовалке. На лепке. Только ради них и хожу на эту муть.

Я сразу вспомнил кошечку Сюзи из приемного отделения. Увидеть ее – хоть какая-то будет отдушина.

— А библиотека имеется?

Фудзияма заржал:

— Ты ботаник, что ли?

— А ты разве ЕГЭ не сдаешь?

— Не, – с удовольствием отозвался он. – У меня УО^[7], нам не положено.

Я подошел к своей койке, но зачилить опять не успел: позвали на ужин. Хотя времени – часов пять вечера, не позже. Я не ел почти двое суток, поэтому на сей раз пришлось смириться и с серым картофельным пюре, и с бумажной котлетой. Подавали хавчик в пластиковых тарелках; никаких, понятное дело, вилок с ножами, и даже ложку по окончании трапезы требовалось сдать – иначе из столовки не выпускали.

— Жрем как на поминках, – прокомментировал Фудзияма.

Мне в иной мир пока никого провожать не доводилось, поэтому заинтересовался:

— Так же невкусно?

— Не. Кутья норм бывает. Но там тоже только ложками можно есть.

— А почему?

— Вилка, типа, на трезубец черта похожа. А по ножу душа покойника может в ад соскользнуть.

Прикольный чел. На умственно отсталого, как по диагнозу, на мой взгляд, совсем не тянул.

Дальше в палату явилась уже знакомая злющая медсестра, начала раздавать таблетки. Мне протянула две – розовенькую и белую.

— Это что? – спросил я.

— Лекарства, – рявкнула она.

— Какие именно?

— Так, Меркулов. – Сразу начала раздуваться, словно индюшка. – Слишком много вопросов.

Но я упорствовал:

— Вы обязаны сказать название, по закону, как его… о правах пациентов!

— Врач может сказать. И не тебе, а матери! Принимаешь таблетки? Или нарушение режима пишу?

— Да ладно, давайте.

Положил в рот, попробовал на вкус. Одна – как мел, другая – сладкая.

Медсестра ткнула в лицо пластиковый стакан:

— Запивай.

Послушался.

Она не отстала:

— Теперь открывай рот! Шире!

И не просто заглянула – пальцами пошарила. Безо всяких перчаток.

Меня чуть не стошнило.

Наконец лег в постель. Хель смутной тенью маячила у окна, но я решил не обращать на нее внимания. Палата шумела; в одном углу парень громко и монотонно пукал, остальные ржали. У противоположной стены разгорелся скандал: Фудзияма с парой таких же крепких ребят предъявлял какому-то задохлику, что тот использовал его полотенце вместо туалетной бумаги. На шум притопал санитар. Обидчиков обложил матюками, мелкому прилетело больше: пара ударов – и к кровати привязали.

— А полотенце новое? – потребовал Фудзияма.

— Заткнись, – отмахнулся санитар.

Парень-гора пожал плечами и на всю палату рявкнул:

— Быстро мне чистое.

Сразу двое прихлебателей кинулись, отдали свои.

«Мне еще повезло, что репутацию успел заработать, – подумал я. – Хотя бы шестерить не нужно».

Провалился в тяжелый сон.

И почти сразу ко мне на кровать присела Хель. В отличие от прошлого кошмара, сегодня приказы не отдавала. Но разговаривала совсем не по-дружески. Упрекала, что не смог позавчера за себя постоять. И опять предрекала, что буду я теперь находиться в этом адовом месте много-много лун. Хотя мог бы оказаться у нее, в Хельхейме.