Книга Бездна с мягкими стенами, страница 33 – Анна и Сергей Литвиновы

— То есть это Игорь Валерьевич вам внушил? Окна бить и пациента калечить? – вкрадчиво спросил представитель клиники.

Я отрезал:

— Я не знаю, как он это сделал. Но засранец явно врубился, что облажался. И решил подстраховать свою задницу. Он специально у меня в мозгу мысль закрепил – чтобы я агрессировать начал.

Судья обернулся к представителю клиники, простодушно спросил:

— Такое вообще возможно?

— Совершенно исключено, – заверил врач. – Здоровый человек ни под гипнозом, ни после него никогда не станет совершать асоциальных поступков.

— Но я не мог сойти с ума на пустом месте! – взорвался я. – Со мной вчера все в порядке было!

— Достаточно. – Судья стукнул по столу молоточком.

Предоставил слово прокурору – тот, понятное дело, заявил, что сомнений у него нет и недобровольная госпитализация жизненно необходима.

Но, по счастью, высказаться дали и адвокату.

Тот защищать меня не стал, но сходу объявил:

— Прошу взять у своего подзащитного анализы на токсичные вещества и предоставить результаты.

— Протестую! – выкрикнул прокурор.

Но судья заинтересованно спросил:

— Зачем?

— Я тоже не верю в силу гипноза, – доверительно произнес защитник. – Но и поведение Филиппа объяснить не могу. Поэтому задался вопросом: вдруг ему подсыпали нечто? Что стало причиной галлюцинаций и агрессивного поведения?

— Вам не адвокатом работать, а самому полечиться надо! – осерчал представитель клиники.

Для дружеской вечеринки реплика бы сошла, но у нас все-таки был суд. Настоящий. Однако мужчина в мантии всего-то кинул в доктора неодобрительный взгляд и замечания делать не стал. Спросил:

— Кстати. Врачам из других отделений разрешен доступ в обсервацию?

— Конечно. Тем более что Меркулов, – мерзко усмехнулся представитель, – всем запомнился. Могу подтвердить: Игорь Валерьевич туда действительно заходил. И провел с ним разъяснительную беседу. Но про гипноз и тем более про отравление – явный клинический бред. Все препараты пациенты получают строго по назначению врача. В форме таблеток, инъекций или капельниц.

— Прошу отклонить ходатайство, – повторил прокурор.

— Ходатайство принято, – секунду подумав, объявил судья.

Защитник просиял и продолжил отрабатывать гонорар:

— Также хотелось бы поставить вопрос о переводе моего подзащитного в частную клинику.

Прокурор немедленно встрял:

— Возражаю.

— Что скажет представитель больницы? – поинтересовался вершитель судеб.

Тот пожал плечами:

— Считаю, это возможно только при улучшении состояния пациента. А сейчас – как бы хуже не вышло. – Доверительно улыбнулся: – В частных клиниках ведь кто работает? Кого мы отсюда за профнепригодность попросили.

— Протест принят, – кивнул судья.

И объявил, что теперь я являюсь пациентом дурки – на самых законных основаниях.

Им даже попрощаться не дали – сына немедленно утащили обратно в отделение. Филипп выглядел настолько растерянным и несчастным, что ей будто передалось его состояние, голова закружилась, резко стало не хватать воздуха.

Она пошатнулась, адвокат подхватил под руку, усадил. Лиля закрыла глаза. Ее одолевало отчаяние. Что случилось? Почему ребенок всего за полтора суток настолько изме-нился?!

Гипноз и тем более «что-то подсыпали»… Нет, в это она не верила. Но Филипп – тонкая натура, домашний в целом мальчик, вырос в любви и понимании. Неужели атмосфера психушки настолько подействовала?! Или здесь какая-то изощренная психологическая обработка? Физическое насилие?