Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 45 – Сергей Медведев

Короткий задрал майку, и Николай увидел, что Виктор напоминает робота из какого-нибудь фантастического фильма. «Доктор Николаев постарался, – объяснил Виктор. – Когда меня первый раз сбила машина, он поставил мне металлическую пластину на грудь. Потом, когда меня в последний переехал автобус, мне сделали железный живот».

Железными у Виктора были ступня на правой ноге и полностью левая рука. «Пятка – моя, из кожи и костей, без винтов и шурупов, самое уязвимое место, ахиллесова пята», – засмеялся Виктор.

Кроме пятки, уязвимыми были часть спины, а также ноги и бедра.

— Если вдруг попадут в задницу, то очень больно. Есть такие садисты среди милиционеров, которые специально в задницу целят, – объяснил Виктор.

— Настоящими пулями? – удивился Николай.

— Что ты, резиновыми, конечно.

— А ты расскажи про эстонку из милиции. Это такая садистка в милиции работает, все норовит в ягодицу Вите попасть, – вклинилась в беседу мать Виктора.

— Это правда. Я ее когда-нибудь задушу, и мне ничего за это не будет, – подтвердил Короткий.

Говорить о работе в автопарке Витя категорически отказался:

— Коля, пойми меня правильно, с нас со всех взяли подписку. Это же автобусный парк. Могу сказать, там есть что копать. Но я тебе ничего не говорил. Если сам что накопаешь, дело твое. Кто-нибудь знает, что ты пошел ко мне?

— Нет. Я не доверяю сослуживцам.

— Слава богу. Никому не говори, что заходил ко мне. Меня обещают водителем на шестьдесят седьмой автобус поставить. Узнают, что ты приходил, и не поставят.

— Можно только один вопрос: а про задавленных троллейбусами что-то говорят в автопарке?

— Ничего не говорят, Коля, прости. – Виктор развел руками. – Я, наверное, пойду, мне надо на субботник.

— Ну хоть подскажи, как мне найти служебный автобус, – взмолился Николай.

— Хорошо, но это последний вопрос и последний ответ. Будет черная машина без окон с надписью «Ветеринарная помощь». На ней будет огромный желтый крест. Ровно в три ночи она подъедет к воротам кондитерской фабрики на Берберовке. В нее сядут сразу три человека: один в пальто, другой в костюме, третий в шортах.

В два часа сорок пять минут Николай подъехал к кондитерской фабрике. Остановился в ста метрах от проходной и вышел из автомобиля.

Со стороны могло показаться, что водитель пытается завести заглохшую машину, которая, судя по внешнему виду, не должна была ехать, но все же как-то поехала. На лобовом стекле автомобиля была трещина, фара справа отсутствовала. «Так даже лучше, считай, что это маскировка, – сказал накануне Безбородов. – Никто не подумает, что это милицейский автомобиль».

Из-за забора кондитерской фабрики доносилось негромкое бульканье. Николай подумал, что так может булькать огромная емкость с шоколадом. Пять на пять метров. Глубиной два метра.

Пахло жженым сахаром и коньяком. «Коля, ты так много ешь шоколадных конфет, разве ты не знаешь, что туда добавляют коньяк? – говорила в детстве мать Николаю. – Так ты сопьешься, сынок!»

Однажды Филимонов тайком от родителей купил пятьдесят шоколадных конфет – так ему хотелось охмелеть и потом петь песни, как соседка тетя Клава. Николай съел тридцать штук, и его вырвало.

В общем, Николай колесил за автобусом около часа. За это время черная машина с желтым крестом останавливалась у проходной завода «Ростсельмаш», у Дворца культуры того же завода, на площади рядом с Театром юного зрителя, на площади Карла Маркса. По оценкам Николая, в автобусе должно было быть двенадцать человек в возрасте от двадцати до шестидесяти лет.