Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 38 – Сергей Медведев

Сергей стер график и повесил на доску заранее подготовленные картинки: «Вот графики, начиная с 1935 года, но уже без малых городов, в которых троллейбусов тогда не было. Как мы видим, Ростов вышел на первое место по раздавленным только в последнее время. А раньше среди лидеров по числу раздавленных на душу населения была Казань, потом Куйбышев и Киев». Сергей смотрел на Николая так внимательно, что со стороны могло показаться, что Окошкин хочет или загипнотизировать Филимонова, или прочитать его мысли.

— Но почему среди задавленных так много водителей именно шестьдесят седьмого автобуса? – спросил Филимонов.

— Случайность. Чистая случайность. Есть же вероятность этой случайности? Ты же не будешь этого отрицать?

— Предположим.

Сергей продолжил:

— Я попросил Вику посетить библиотеку и подобрать цитату Маркса к сегодняшнему дню. Вика, просим.

Вика поднялась и прочитала по бумажке

— Карл Маркс писал: «История носила бы очень мистический характер, если бы случайности не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями».

— Спасибо, достаточно, Вика! – сказал Сергей. – Я лично так подумал, если бы все водители погибли от одинаковых травм, то можно было бы говорить о какой-то закономерности, о некоей целенаправленной деятельности неизвестного лица. А поскольку травмы у всех разные – кому-то троллейбус переехал голову, кому-то – таз, а у кого-то пострадала грудная клетка, у кого-то вдавлен живот, то говорить о закономерности не приходится, чистая случайность.

— Хорошо, можно взглянуть на фотографии раздавленных? – Николай надеялся, что внешний вид пострадавших натолкнет его хоть на какую-нибудь мысль.

— До того или после? – Сергей трагически посмотрел на Николая, будто он был одним из раздавленных.

— До.

— Конечно можно. Вику я попрошу не смотреть на фотографии. У тебя нет допуска к этому делу.

— Подумаешь, тоже мне следователи нашлись, – усмехнулась эстонка.

В деле было четыре фотографии.

— Вот это наши жертвы, все они раздавлены троллейбусами разных маршрутов: первым, тройкой, семнадцатым и пятеркой.

Сергей посмотрел на Николая, ожидая какой-то необычной реакции, ужаса или улыбки. Реакции не было, Николай бесстрастно покачал головой.

— Да, слушаю, Сережа.

— Расскажу о каждом. – Окошкин приклеил на доску три фотографии. – Это Миша Павлов. Вот он на фотографиях в детстве, в молодости и перед смертью в сорок пять лет. Все фотографии – любительские, кроме последней, она взята с Доски почета Первого таксопарка, где погибший работал до автобуса.

По словам Окошкина, Мишу сбил троллейбус 15 декабря 1984 года. До того как устроиться в автопарк, Павлов работал таксистом, был на хорошем счету. И вдруг ушел в водители автобусов. Денег меньше, ответственности больше. Почему? У Окошкина не было ответа.

Сергей протянул папку Николаю.

На последней фотографии Миша был похож на обычного среднестатистического таксиста, который мог без долгих раздумий пустить в ход монтировку. На фото он был гладко выбрит, имел наглый взгляд, улыбался: рот чуть приоткрыт, один зуб золотой. Костюм, галстук, кепка с шашечками и буквой Т. Прическа – чешская полька. Усики.

— Очень удачная фотография. Здесь он как мраморный, ни одной морщинки. С нее эмальку на памятник сделали. Жена настояла, – объяснил Сергей.