Книга Энигма, страница 139 – РуНикс

Салем легко могла представить, как отец предлагает подобную сделку. Салазар – могущественный род, и ее проницательный отец только укрепил положение семьи. Да, он вполне мог предложить юноше новую жизнь и возможность похоронить прошлое – не из доброты душевной, а чтобы привязать его брата к своей старшей дочери. Каз верил, что отец проникся симпатией к Лазу, может, так оно и было, но Салем знала: то, что Вэнгарды относились к семье наследников, почти равной роду Салазар, сыграло не последнюю роль. Лаз Вэнгард был наследником империи Вэнгардов, жестоко лишенным ее, но имеющим возможность вернуть все обратно с помощью альянса с ее отцом.

На самом деле Салем ничуть не удивилась бы, если бы их с Казом встречу тоже организовал отец, увидев возможность и воспользовавшись ею, но предпочитая извилистые пути, чтобы все выглядело более естественно.

— Значит, ты стал Казом ван дер Ваалом, – сделала она вывод, кивнув себе, когда разложила информацию по полочкам. – Где ты был до Мортимера? Ты вышел из колонии, а что потом?

— Я уже стал Ван дер Ваалом, а мой брат оставался Вэнгардом и все еще учился в Мортимере с твоей сестрой, – объяснил Каз. – Он не хотел, чтобы мы оказались здесь в одно и то же время и выдали нашу связь. Это разрушило бы уловку.

Салем снова кивнула, хотя Каз стоял к ней спиной и не мог этого видеть.

— Брат отправил меня за границу, в частный колледж, специализирующийся на искусстве, – продолжил он. – Я учился там, разговаривал с Лазом каждый день, виделся с ним на каникулах, пока твоя…

Он замолчал.

Салем проследила за ходом его мыслей.

— Пока моя сестра не умерла, – закончила она.

Каз наконец повернулся и прислонился к окну, ухватившись руками за подоконник по бокам, прямо как она ухватилась за одеяло.

— Да, – мрачно заключил Каз. – Лаза сильно потрясла ее кончина, и потому, что она ему нравилась, и потому, что он должен был ее защищать. Он потерпел неудачу, а поражения брат ненавидел больше всего на свете.

Глубокий вдох наполнил его легкие, тело напряглось, и Салем приготовилась к худшему.

— Последний наш разговор состоялся спустя несколько месяцев после гибели Оливии, и брат сказал мне, что расследует ее смерть, – тихо произнес Каз.

— Для моего отца?

Он покачал головой.

— Для себя, потому что считал, что что-то не сходится. После чего он исчез.

Салем растерянно моргнула.

— Что значит – исчез?

— Брат просто исчез, Салем. – Каз стиснул челюсти. – Я продолжал звонить, но номер был недоступен. Я набрал твоему отцу, но тот был… не в себе. Уже собирался приехать сюда, чтобы выяснить, что происходит, когда получил письмо от Лаза.

Салем в ожидании прикусила внутреннюю сторону щеки.

— По сути, это было письмо-подстраховка, оно отправилось автоматически, когда брат не вышел на связь со мной в течение недели. В нем говорилось, что что-то не так, и, если он еще не связался со мной, значит, он не может. Что крайне высока вероятность того, что он мертв. Но в то же время письмо ясно давало понять, что Лаз не покончил бы с собой, так что если он мертв, то это дело рук кого-то другого.

Салем разомкнула губы и округлила глаза.

— То есть ты не знаешь наверняка, жив брат или нет?

Глубокая печаль исказила лицо Каза, боль была почти осязаемой.

— Теперь знаю, – сказал он и повернулся к накрытой тканью доске расследования. Салем проследила за его взглядом, зная доску как свои пять пальцев, и стала мысленно перебирать все, что на ней висело, пока вдруг девушку не осенило.