Книга Ленты и ножи, страница 73 – Елена Сокол

Нужно было сжечь этот чертов монастырь. Перебить всех его обитателей. Нужно было…

Я оборачиваюсь, бросаю взгляд на огни приюта и вдруг испытываю колоссальное облегчение. Желание отомстить никуда не исчезает, но постепенно притупляется – чем дальше мы уходим от этого зловещего места, тем легче мне становится дышать.

— Сюда, – Ян уверенно направляет нас в лес.

Здесь, под кронами деревьев, дождь не так беспощаден. Почва под ногами проседает при каждом шаге, воздух пахнет прелой листвой и хвоей. Никаких тропинок, мы просто продираемся сквозь тьму. Я следую за Яном и не задаю вопросов. Мне так спокойно, словно не мой самый страшный кошмар ведет меня сквозь лесную чащу в неизвестность.

Я почему-то знаю, просто знаю, что мне ничего не грозит, пока я рядом с ним. Хотя, возможно, это такое же обманчивое чувство, какое бывает у дрессировщика, который кладет голову в пасть тигру: он просто надеется, что сегодня киса не голодна, что киса достаточно привязана к нему и ей можно доверять. Но киса – все еще жестокий дикий зверь, который, почувствовав голод или охотничий азарт, легко перешагивает границу между «мой хозяин» и «мой обед».

— Как ты нашел меня? – спрашиваю я, когда на границе леса, вдалеке вдруг появляются огни города.

— Пришлось спросить у твоих родителей, – отвечает Ян.

Я останавливаюсь. Ему тоже приходится.

— С ними все в порядке, я не тронул их, – говорит он, обернувшись.

Я пытаюсь понять по его глазам, правда это или нет. По моей спине пробегает холодок, руки немеют.

— Тогда как? – у меня в горле пересыхает.

Ян нависает надо мной, его пальцы нежно касаются моего подбородка.

— Посмотри на меня, – требует он.

Я поднимаю на него взгляд.

— Они живы, – произносит Ян.

— Правда?

Он кивает.

— Твоим сестрам нужны родители. Я сам рос в детдоме и знаю, что лучше жить в семье, чем в таком месте.

— Спасибо, – выдавливаю я.

Ян гладит меня большим пальцем по щеке, его губы трогает улыбка, кажущаяся слегка безумной и очень нежной одновременно.

— Я никого не трону без твоего разрешения, Мара, – обещает он. – Но если ты составишь список людей, которых нужно лишить жизни, я сделаю это без промедления.

— Хорошо, – облегченно выдыхаю я.

Теперь мне окончательно ясно, что ему можно доверять. Он не какой-то там псих, он – обычный парень, которому я небезразлична. Ну ладно. Необычный. Но разве Бог не учит нас принимать друг друга вместе с нашими недостатками? Любить не за что-то, а вопреки всему?

Я кладу ему ладони на лицо и притягиваю к себе для поцелуя. Чувства внутри меня бушуют со сверхъестественной силой – это Ян пробудил ее во мне. Я касаюсь его губ, а он крепко стискивает мои бедра. Боже…

Ян захватывает мой рот, грубо вторгается в него, глотает мое дыхание с таким остервенением, будто хочет выпить меня до дна. Я не уступаю: моя страсть превращает этот поцелуй в схватку. Мы целуемся так жадно и отчаянно, будто вот-вот наступит гребаный конец света. У меня в груди все содрогается от близости Яна, я чувствую волны жара, хлынувшие между ног. Всего лишь один поцелуй заставляет меня истекать соком желания, и мне приходится отстраниться, чтобы не завалить его прямо тут – под деревом. Причем для того, чтобы «завалить» его в том смысле, какой я имею в виду, мне даже не понадобится нож.