Книга Рассказы, страница 94 – Тим Каррэн

Тернер почувствовал холод, жар и растерянность, он не знал, что сказать и как сказать. Потребовалось время, чтобы наполнить легкие воздухом и выдавить несколько осмысленных слов.

Он облизнул губы и сказал:

— Они… они будут штурмовать это место, может быть, уже штурмуют. Я защищу тебя…

Тернер увидел свечу на столе и зажег ее, приветствуя свет и тепло, которые она излучала. Он подошел к женщине.

Она все еще тряслась и хныкала, ее блестящие рыжие волосы падали ей на лицо. Тернер отложил оружие и подошел к ней. Он был удивлен… или, может быть, не совсем… когда она обвила его руками и прижалась губами к его губам.

Он почувствовал ее в своих объятиях, прижал к себе, и она не была мертва, и как такое могло быть? Она тряслась и дрожала под его руками, и он почувствовал, как его член развернулся в его штанах. Иисусе, даже сейчас. Но женщина, казалось, тоже этого хотела, потому что стала целовать его сильнее, просовывая язык в его рот.

Он повернулся и отстранился, сказал:

— Не здесь, мы не можем…

— Пожалуйста, — сказала она, целуя его лицо, его шею. — О, пожалуйста.

А потом ее язык коснулся его уха, она что-то говорила и расстегивала его кевларовый жилет. Тернер помогал ей, стягивая свой комбинезон, и у него закружилась голова, когда она начала гладить его член.

Он взял один сосок в рот, облизывая и пробуя его на вкус, чувствуя, как под кожей распространяется странное тепло. И это было захватывающе и раскрепощающе, и, Боже мой, она была права. Что в такой ситуации могли бы сделать друг для друга лучше мужчина и женщина?

Тернер толкнул ее на спину и раздвинул ноги. Она сцепила лодыжки за его спиной и направила его внутрь, правильно расположив. Но не позволила ему войти в нее. Она схватила его ягодицы, дразня его член своим влажным местом, а затем, глядя ему в глаза с ненасытным аппетитом, с восхитительной силой вонзила его в себя и…

И Тернер закричал.

Закричал, когда его пенис насадился на что-то внутри, разорванный, выдолбленный и разрезанный. Он пытался вырваться, оттолкнуть ее, но ее ноги были обвиты вокруг него, и она цепко цеплялась за него. Он видел кровь на их бедрах, видел бушующий безумный голод в ее глазах.

Как у других.

Крепко сжатый, пытаясь бороться и преуспев только в том, чтобы ранить себя еще больше, Тернер проигнорировал раскаленные добела лезвия боли и почувствовал, как его пальцы коснулись приклада его "Кольта".

Она увидела, как он поднял оружие, и впилась в него неприкрытой, непоколебимой ненавистью. Из ее глаз сочилась грязь, словно это были инфицированные язвы. Тернер снова и снова бил прикладом по ее лицу, пока тот не раскололся, как порез ножом, пока череп под ним не раскололся и не обнажилось то, что было внутри. Черви. Узловатые, извивающиеся кроваво-красные черви двигались в ее мозгу и выскальзывали из глазниц.

Тернер упал с нее, его пенис висел клочьями, кровь стекала по ногам и скапливалась на бедрах. Из него все еще торчали осколки бритв — женщина засунула их внутрь себя. Тернер рухнул на пол и закрыл глаза от агонии, осквернения.

Больше он их не открывал.

* * *

Теперь, когда Сильву увезли на машине скорой помощи, накачав препаратами, потому что это был единственный способ заставить его перестать смеяться над замечательной шуткой, которой он пытался поделиться с остальными, главным стал Руньон.