Книга Рассказы, страница 897 – Тим Каррэн

Но это было нелегко.

Казалось, Черроне ничего не мог сделать, кроме как сидеть с револьвером, и все, что делало его мужчиной и игроком, вытекало из него. В его доме было что-то, и это было что-то безумное, невозможное. Что-то, что принесло холодную сырость, какую можно ассоциировать с подземельями и катакомбами.

Черроне встал.

Это надо было сделать. Он должен пойти к нему, потому что оно, вероятно, не придет к нему, нечто, привыкшее выпрыгивать из теней на людей. Так что Черроне, держа револьвер наготове, пошел на кухню. Свет горел. Все огни были включены. Он прошел мимо нержавеющей стали плиты, которой никогда не пользовался, заметив, что плитка у окна начала желтеть от солнца. И, да, теперь он чуял своего гостя… черный канализационный запах застоя.

Конечно, оно должно вонять. Потому что, черт возьми, оно мерзкое от макушки до пят. Кошмар, который вынашивает своих детей, как семена, в червивой почве.

Черроне шагнул в столовую, и повсюду было стекло… осколки разлетелись по дубовому столу, как дробленый лед. А там, у окна, в которое врывался горячий, соленый воздух Атлантик-Сити, стоял человек. Или, может, что-то вроде человека.

Черроне сглотнул.

Нет, при ближайшем рассмотрении, это не был человек.

У него были крылья… или, по крайней мере, одно, огромное черное и перепончатое крыло, пронизанное розовыми венами, прикрепленное к нижней стороне левой руки. Когда Черроне это увидел, увидел эту липкую, полупрозрачную плоть на тонких костяных спицах, крыло сложилось. И это был отличный трюк, потому что со сложенными крыльями казалось, что на нем просто длинный темный плащ из маслянистой кожи. Единственное, что выдавало, — нижний край "плаща" был зазубрен, как крыло летучей мыши или внешний край зонта.

Черроне смотрел, чувствуя, как что-то внутри него высыхает, как пруд.

Он смотрел на тварь.

Она смотрела на него.

И он подумал: у меня нет ни единого шанса.

Она шагнула вперед, и Черроне увидел, что под этими расправленными, обволакивающими крыльями она носит черный костюм с винно-красным галстуком и, черт возьми, золотой цепочкой от часов. На голове — широкополая черная шляпа, какую мог бы носить мормон. Полный контраст. А лицо… ну, Черроне не был готов назвать это лицом. Оно было белым, как мел или гашеная известь, шелушащееся и потрескавшееся, вытянутое, сплюснутое, с выступающей нижней челюстью, придающей ему лисий вид. Нос — черепная впадина, глаза — влажные, красные, выпученные, как спелые вишни, без зрачков.

Когда оно заговорило, голос был старым и хриплым.

— Мистер Черроне… я сказал, что приду, и вот я здесь.

Оно сделало несколько резких вдохов, затем выдохнуло с холодным зловонием могил.

Конечно, оно говорило. Оно говорило и по телефону, и, возможно, это было самым отвратительным… оно выглядело как странный гибрид человека и летучей мыши, но было разумным и хорошо говорило. В этом было что-то шокирующее — как изгнание из утробы. Донни знал, что теперь нет пути назад. Не после того, как он увидел эту тварь и услышал ее речь.

— Ты… ты не человек, — наконец выдавил он.

Тварь рассмеялась, точнее, захихикала, и это был ужасный, насмешливый звук, эхом отдающийся вокруг.

— Не совсем, — сказало оно. — Но человек или нет, я не убиваю детей. Я не опущусь до убийства детей… можете ли вы сказать то же, мистер Черроне?