Книга Рассказы, страница 887 – Тим Каррэн

— Конечно, но будь со мной помягче, ладно?

Манн тонко улыбнулся.

— Помягче? Я — сама доброта. Все так говорят.

— Правда? Так говорят?

— Ага, как говорят, что ты — какой-то там крутой парень. Ты знал, что о тебе такое болтают?

— Нет, это бандитские разговоры, я в них не в курсе. Я — честный, трудолюбивый бизнесмен, спроси кого угодно. Люди приносят сюда барахло, я даю им немного налички, не возвращаются — я продаю. Эй, Манн, тебе гитара не нужна? У меня есть классные гитары. Нет, это не твое… ты, небось, трубач. Любишь дудеть в свою чертову трубу все время.

— Думаешь? — сказал Манн. — Но когда Джимми Джек Фурнари и его ребята с Джорджия-стрит решат отрезать твою болтливую башку, Донни, я отложу трубу и заиграю на своей чертовой скрипке. Как тебе такое?

Черроне не стал улыбаться. Он просто облокотился на прилавок и дал Манну повеселиться. Они играли в эти кошки-мышки каждый месяц, и со временем это стало как старые добрые времена. Черроне подумал, что надо было уйти на обед на десять минут раньше, и тогда он мог бы избежать встречи с Манном. Эта мысль его немного взбодрила, пока он не вспомнил, что все еще здесь. С Манном.

Донни Черроне держал ломбард на Миссисипи-авеню под названием "Целых девять ярдов" — милое название, и так же регулярно, как женский цикл, и примерно так же желанно, Манн заглядывал сюда и изводил его просто так. Манн был уверен, что Донни связан с серьезными людьми с Джорджия-стрит, с теми, кто любит спагетти и имеет привычку оставлять трупы в багажниках машин. И Манн был прав, хотя Донни не собирался это признавать. Он был по уши в делах, и Манн это знал, просто не мог доказать.

— Я чист, — сказал Донни. — И это все, что я могу сказать.

— Ага, чист, как канализация.

Да, этот Арчи Манн был тот еще тип. Как клещ, который забирается под кожу и высасывает тебя по капле. Вот кем он был.

— Ладно, Донни, поехали, — Манн затянулся сигаретой, стряхнул пепел на прилавок. — Ты говоришь, что знаешь парня по кличке Ричи Ри? Но не видел его где-то неделю, он на тебя работал? Это то, что ты мне сегодня втираешь?

— Именно так, босс. Ты все правильно понял с первого раза.

Манн кивнул.

— Ну, не хочу портить тебе настроение, Донни, но я должен просветить такого честного и трудолюбивого бизнесмена, как ты… Ричи Ри был плохим парнем.

— Серьезно? А я ему доверял.

— Ага. Дважды сидел в штатовской тюрьме, раз в федеральной. Побывал в полудюжине окружных каталажек за свою карьеру тупого белого отморозка.

— Черт. Ты меня пугаешь, Манн. Подойди сюда, глянь на мои яйца, а? Они совсем скукожились.

Манн рассмеялся.

— Я тебя люблю, Донни, знаешь? Я бы подумал, что такой бандит, как Ричи Ри, тебя напугает… но потом вспомнил, что ты сам сидел. Где ты был? Дай-ка вспомнить… а, точно, Льюисбург. Теперь вспомнил. Говорят, там полно мафиози. Встречал кого-нибудь?

— Я? Нет, я работал в часовне.

Черроне знал, что они могли бы так болтать весь день. Манн никогда не уставал. Таким он был. Под шестьдесят, с сединой на висках, лицо изрезано морщинами, как персиковая косточка, но крепкий, черт возьми, крепкий, пылкий и умный. Таким копы были раньше, до эпохи стероидов, судебных исков и ведомственных психологов, которые лепили из них одинаковых бритоголовых.

Манн продолжал говорить о Ричи Ри и его криминальной карьере, о плохих вещах, которые случаются с такими парнями и их подельниками, кружа вокруг того, что действительно хотел сказать. Но это был весь Арчи Манн — ему нужно было дать простор, позволить побегать, как псу, которого слишком долго держали на цепи. Рано или поздно он возвращался домой и входил через парадную дверь. Может, помочился бы тебе на ногу или потерся о твои брюки, но он возвращался.