Книга Рассказы, страница 626 – Тим Каррэн

Бультерьер, настоящий крепкий зверь, уловил его запах. Выследил.

Малыш уже не раз сталкивался с собаками — и неизменно побеждал. Он не любил их. Кошек он мог уважать за независимость, но собаки… Подчиняющиеся, покорные, слюнявые кучи мяса. Ему были противны эти существа.

Он бы оставил пса в покое, если бы тот не был так настойчив. Но терьер продолжал идти по следу, и в конце концов Малыш позволил ему догнать себя. Пес замер, почуяв его запах, издал сдавленный, дрожащий звук. Но в нем бушевала природа — он зарычал, оскалился и бросился вперед.

Малыш двигался быстрее, он отсек ему одну из передних лап и зажал голову в челюстях. Лапа собаки отлетела в сторону. Череп треснул в его челюстях с влажным, захватывающим звуком.

А затем начался пир.

Это был самец, так что Малыш лишил его мужественности и разгрыз яички до мякоти. Они были довольно сочными и мягкими, но с кисловатым привкусом. Ничего страшного. Мозг был ничем не примечателен. Малыш тщательно исследовал его, прежде чем съесть. Мясо жестким, жилистым, разве что в брюхе нашлось несколько приличных кусочков. Больше всего Малышу понравилась его кровь. Он перевернул тушу и выжал все до последней капли в глотку.

Именно в этот момент он понял, что за ним наблюдают.

Двое. Мужчина и женщина. Изможденные, грубые, такие, какие бывают те, кто выжил в мире разрухи.

— Что это, черт возьми? — выдохнул мужчина, ослепив Малыша лучом фонарика.

— Это… это Босс! — закричала женщина. — Эта тварь убила Босса!

Малыш понял, что попал в переделку. Проблема была в том, что он был сыт, ленив и страдал от газов. В обычной ситуации он мог бы выпотрошить их за секунды, но теперь… теперь он был слишком вял.

Щелчок. Выстрел.

Первая пуля пролетела мимо. Вторая вошла в еще теплую тушу терьера.

Беда.

Они начали палить. Судорожно, истерично, вслепую.

Малыш бросился в сторону, перекатился по грязному асфальту, метнулся за бордюр. Пуля впилась в ногу. Другая прожгла спину.

Он взревел от боли.

Нужно уходить.

Он бросился прочь, нашел канализационную решетку и вдавил свое упругое, как пудинг, тело в узкую щель.

Падение. Темнота.

Он рухнул в подземный туннель. Вода подхватила его, понесла, кружила, затягивала. Несколько кварталов спустя он выбрался, шлепаясь в мутную жижу. Крысы в панике разбежались.

Пули.

Он ненавидел пули.

Отверстия, которые они пробивали в его шкуре, были болезненными. Кровь текла, а нервные окончания словно выкручивали с корнем. Отдыхая, слушая журчание воды и подземные капли, он сосредоточился на восстановлении себя. Это не выходило за рамки удивительных возможностей его метаболизма. Слаженными усилиями он замедлил поток крови, сжимая сосуды и капилляры. Он выталкивал пули, направляя сахар и белки к местам ранений, заставляя свою биологию работать в усиленном режиме. Через час он был восстановлен.

Но он был истощен.

Лежа в луже канализационной слизи и собственных выделений, он проспал двенадцать часов.

* * *

Когда он пробудился, голод сливался в единое целое с яростью, превращая его в существо, вселяющее первобытный ужас. В любом состоянии он был страшен, но эта невыносимая жажда мщения разжигала в нем пылающую черную ненависть. Его тело было осквернено, его эго унижено. Он жаждал искупления. Крови. Мяса. По божественному праву он должен был потребовать жертву.