Онлайн книга «Рассказы»
|
— Так-то лучше, правда? Он ответил довольным воркованием. — Все это из-за мужчин, — вдруг заговорила бомжиха, ее голос дрожал от давней, незаживающей ненависти. — Они всегда творили ужасные вещи. Я не буду рассказывать тебе, что сделал со мной отец. Что заставил меня вытерпеть мой муж. Плохие вещи, очень плохие. Я не люблю мужчин. Они паразиты, погубившие этот мир. Но мы не позволим тебе стать таким же, правда? Нет, ты не будешь воевать, сбрасывать бомбы, убивать и разрушать. Мой мальчик будет другим. Она рассеянно ковыряла воспаленные язвы на руках, отрывая коросты, под которыми пряталась почерневшая плоть. Малышу не нужно было прикасаться к ней, чтобы знать: радиация уже разъедала ее изнутри, медленно, неумолимо. В крошечных капсулах ее тканей бурлили раскаленные частицы, готовя ее тело, словно индейку в духовке. Он сглотнул, когда она случайно содрала длинную полоску кожи с предплечья, и его язык скользнул по губам. Боже, как она его дразнила… Ее плоть источала пьянящий аромат, и его желудок отозвался требовательным урчанием. А она все говорила. Ткала свою бесконечную исповедь, запутываясь в нитях прошлого. Разбитое детство. Муж — жестокий, пьющий, с тяжелым кулаком. Лечебницы. Улицы, мусорные баки, первые мгновения настоящей свободы. И, конечно, ее самая заветная ложь — о том, как Эрл сбросил ее с лестницы и она потеряла ребенка. Ведь это неправда, так ведь? Разве ее драгоценный пухлячок не здесь, в ее руках? Ее голос гудел, как осиный рой, и веки Малыша становились все тяжелее. Пусть поспит немного. Отдохнет. А потом будет проще ее убить. Как же они все глупы. Наивны. Овцы. Через некоторое время он открыл глаза от уютного, успокаивающего сна о том, как он жует мясо с реберных планок своей матери, а бомжиха все еще продолжает болтать. Хватит. Довольно. — Хорошо ли спал мой пухлячок? — пробормотала она, заглянув в его мутные желтые глаза. Малыш больше не ворковал. Он выпустил когти — и одним точным движением снял с нее скальп. Кровь потекла по ее лицу, густая и темная, как выдержанное вино. Сквозь покрасневшие глаза она увидела его лицо — белое, раздутое, поросшее язвами. Оно походило на свиную морду. Он разжал челюсти и вонзился в ее горло. Горячая кровь выплеснулась, обожгла кожу, потекла по подбородку. Он жадно припал к открытому горлу, высасывая ее с отвратительным, утробным чмоканьем. Наконец, тишина. Голос, гудевший без конца, умолк. Малыш никуда не спешил. Он аккуратно освежевал ее, разобрал на куски, отделил мясо от костей. Он ел ее три дня, наслаждаясь каждым глотком. Содержимое ее черепа он приберег напоследок — оно было нежным, маслянистым, с восхитительно утонченным вкусом. Когда последняя капля крови была слизана с ее оголенных костей, он сел и задумался. Снаружи было холодно, лил дождь. Поэтому, использовав ее сухожилия как нити, он сшил себе плащ из ее кожи. И отправился в свое королевство. * * * Несколько дней пища была скудной. Малыш питался тощими крысами и пухлым котенком, которого нашел под развороченным контейнером. Ночи он проводил в канализации, скрываясь от черного дождя, ядовитого и едкого. Днем было слишком жарко, ночью — пронизывающе холодно. Голода он больше не ощущал — он сходил с ума от него. И вот, наконец, провидение снизошло. |