Книга Рассказы, страница 547 – Тим Каррэн

Тем не менее… Вайзе-нечто и другие подвергались воздействию УФ-излучения на корабле. Но отфильтрованного и безвредного типа, а не UVC.

Солнечный свет, солнечный свет, вот оно, вот оно!

Теперь Пак приближалась к нему. У него были секунды, прежде чем она схватит его. Ее красота уже исчезала, когда настоящий инопланетянин внутри раскрывался. Ее тело стало жестким и костлявым, гротескной инопланетной скелетной системой с перекладинами и полостями, спицеподобными стержнями, торчащими из-под резиновой желтой мембраны плоти. Ее лицо оскалилось, стало трупным, губы сморщились, обнажая длинные обесцвеченные зубы, глаза ввалились в черные, застывшие гнезда. Студень начал сочиться из нее, как кровь, искрящийся и лучистый, выпуская вьющиеся щупальца и усики этой субстанции. Она лопнула, и инопланетный материал брызнул из нее струями, части ее человеческой анатомии — отдельные кости, прядь рыжих волос, единственный наполненный кровью глаз, раздувшийся до размеров мяча для гольфа — вращались вокруг ее гнойной, палиптирующей массы, как луны, захваченные орбитой ядовитого газового гиганта.

Оно двинулось к нему приливной волной.

И когда оно это сделало, оно разорвалось, и инопланетная сущность больше не пряталась. Она выползла из студня, как огромный извивающийся кошмарный плод. Это был раздутый, пульсирующий розовый мешок с десятками и десятками мясистых дышащих трубок, торчащих из него, как щупальца актинии. На концах каждой из них были слюнявые, источающие слизь рты, жаждущие высосать его досуха. У него было три сегментированных конечности, бившихся в вакууме, трехпалые когти, смертоносные.

Когда пот лился с него, а моча стекала по ноге, он схватил лампу, включил ее и направил широкий луч на инопланетянина.

Смотровая пластина его шлема мгновенно затемнилась, чтобы защитить глаза от взрыва ослепительного света. В темных глубинах его разума он услышал крик Пак, полный агонии, и инопланетянин издал визгливый, трескучий звук, взорвавшийся белым жаром. Чудовищный извивающийся мешок в пяти футах от него из розового стал стально-серым, сморщиваясь и плавясь, его вытянутые питательные трубки увядали, как тропические цветы от арктического ветра. Он сложился сам в себя. Он вытянулся. Он стал сферой пузырящейся, тающей ткани, которая раскололась, пытаясь выделить защитную оболочку студня, превратившуюся в пар, когда существо треснуло, отслаиваясь и фрагментируясь. Оно стало огромным, раздутым, опухшим овоидом, как гигантское яйцо, из которого вытекал желток… а затем оно взорвалось, как стручок.

Сила взрыва отбросила Орхейна к стене. Он отскочил от нее и был выброшен в вакуум, проплывая сквозь взвешенную бурю останков существа — студень и ленты ткани, капли жидкости и альбуминоподобные выделения — а затем он оказался у двери и прошел сквозь нее.

С лампой в руке, наполненный новой уверенностью, он двинулся по коридору и поднялся по трапу на следующую палубу. Когда он вышел, он увидел вдалеке вспышку синего света.

Только пульсар мог дать такой яркий кобальтовый свет.

Лазарет.

Он добрался до двери и увидел одно из существ, пульсирующую розовую массу. Он направил на нее свет, и она умерла, как Пак-нечто, почернев и разваливаясь, наконец взорвавшись в клубящейся буре слизи.