Книга Рассказы, страница 282 – Тим Каррэн

Первая "крыса" несла самую страшную, самую щекотливую работу. Только когда она удостоверялась, что путь чист, остальным давался сигнал спускаться.

Это было настолько дерьмовым делом, что в большинстве отрядов жребий решал, кому идти первым. Но не у нас. Крысиный Король всегда шел первым. Всегда. Он требовал этого права.

И как только мы оказывались внутри, стоило ему почуять запах врага — он уходил вперед один. Мы ждали. Он убивал. Больше всего он любил перерезать горло. Когда мы продвигались следом, за нами оставались тела — с широко раскрытыми глазами, обескровленные, сморщенные, как будто умерли не от стали, а от ужаса. Иногда они нападали вдвоем или втроем — быстрые и смертоносные, как ядовитые змеи в темноте.

Я видел там много трупов. Черт возьми, я сам оставил там немало. Но даже самые матерые "крысы" рядом со Стурчеком были девственниками. Он был чем-то другим. Бугимен. Дьявол во тьме. Где бы он ни проходил, он оставлял за собой след из мертвых.

Чем дольше я был с ним, тем сильнее меня это тревожило. Его желтые глаза, его нечеловеческая ярость, его поступки, его самое…

А потом, в один роковой день в туннелях у реки Сонг-Рай, Крысиный Король снова ушел на охоту в одиночку. Через какое-то время он вернулся и объявил, что туннели пусты, но в глубине он нашел останки американского военнопленного. Видимо, гуки спрятали тело там.

Я настоял на том, чтобы посмотреть.

Лучше бы я этого не делал.

Это был молодой парень, восемнадцать, может, девятнадцать лет. Кожа белая, как мел. Горло разорвано.

— Это сделал не нож, — сказал я, стоя в тесноте земляной камеры.

— Нет, — ответил Стурчек. — Его что-то задело.

— Здесь, внизу?

Он ухмыльнулся. В свете фонаря его глаза блестели желтым, а зубы, узкие и длинные, как у канализационной крысы, обнажились в хищном оскале.

— Здесь, внизу, — сказал он рычащим голосом, — есть вещи, которых никто никогда не видел… и не дожил, чтобы рассказать.

Я не сомневался.

Я слышал истории.

Знал взводного "крысы" из девятой пехотной. Он рассказывал о парне из их отряда, который сошел с ума. Тот спустился в туннель под городом Тэй Нинь… и когда вылез обратно, его лицо застыло в беззвучном крике. Ему было двадцать три. Когда его вытаскивали, кто-то заметил, что у него в волосах появились седые полосы. Он дрожал. Потел. Кричал, что надо взорвать туннель к чертовой матери.

Они взорвали его.

Но перед этим парень рассказал, что он видел там, внизу.

В глубине тоннеля была свалка боеприпасов. Трое мертвых гуков. Сморщенные, как мумии, кожа шелушащаяся, коричневая, будто пролежали там двести лет.

Когда он ткнул одного из них стволом… тело просто рассыпалось в пыль.

А потом…

Потом он почувствовал запах.

Сладкий. Приторный. Как мед, но такой густой и удушающий, что от него хотелось блевать.

И тогда он услышал, как что-то ползет.

Он посветил фонариком.

Он увидел.

А потом его разум взорвался, как зараженная рана.

Что он увидел?

Что-то большое и черное, покрытое жесткой, как щетина у свиньи, шерстью. Он выстрелил в него… и оно издало звук, похожий на жалобное мяуканье котенка, которому наступили на лапу.

— Что это было, черт возьми? — спросил я.

Но "крыса" не знал. А его друг, чей рассудок не выдержал, не поддавался ни на уговоры, ни на угрозы — он больше никогда не спустился в туннель.