Книга Аноним, страница 8 – Урсула Познански, Арно Штробель

Мы с Арендт тоже забираемся в обязательные комбинезоны и ныряем под оградительную ленту. Отсюда мне удаётся впервые взглянуть на мертвеца. Мужчина в костюме, чрезвычайно тучный, потерял много крови. Он интересует меня куда больше, чем двое мужчин, перед которыми мы теперь стоим. С приветствием я управлюсь быстро.

Арендт кивает тому, что в пиджаке. Ну разумеется, иначе было бы слишком хорошо.

— Бухгольц, это старший комиссар… — Она на мгновение запинается, словно забыла мою фамилию.

— Нина Саломон, — подсказываю я и протягиваю Бухгольцу руку, которую он пожимает с явной неохотой. Теперь она наверняка несколько часов будет пахнуть Dior Homme — должно быть, недавно он в нём купался. Мой взгляд скользит по начищенным туфлям, сшитым на заказ и виднеющимся под полупрозрачными пластиковыми бахилами. Боже мой.

— Вы прямо со спортивной тренировки? — спрашивает он.

Прекрасная наблюдательность.

— Да. А вы? Из магазина?

Он и бровью не ведёт. Жаль. Было бы забавно с самого начала немного расшатать его представление о себе.

— Приятно видеть, что вы сразу нашли общий язык. — Арендт бросает на меня предупреждающий взгляд, а на Бухгольца — такой, который я не могу истолковать. — Я застала госпожу старшего комиссара по телефону во время пробежки и забрала прямо с маршрута, чтобы она с самого начала участвовала в вашем первом совместном деле. Итак, что нам известно?

Бухгольц отвечает не сразу, всё ещё рассматривает меня. Пользуется ли он лаком для волос? Гелем — наверняка. А ещё, только сейчас замечаю, у него маникюр.

— Бухгольц! — повторяет Арендт, теперь гораздо громче.

— Простите. — Он прочищает горло. — Жертву обнаружили сегодня незадолго до восьми, через четверть часа сюда прибыли первые коллеги. Причина смерти, по-видимому, весьма необычна: мужчина проглотил осколки стекла, которые нанесли ему настолько тяжёлые внутренние повреждения, что он истёк кровью. Доктор Дивальд наверняка сможет рассказать больше.

Бухгольц наблюдает за мной краем глаза, словно не уверен, предназначена ли вся эта информация для моих ушей. Ладно. Я всё равно предпочитаю составлять собственное мнение.

Я оставляю его стоять и подхожу к трупу, стараясь не наступить в кровь и не сдвинуть пронумерованные маркеры.

Он лежит на спине и на собственных руках, которых не видно. Одна нога слегка согнута, изо рта вытекло много крови.

— Нина Саломон, старший комиссар, — представляюсь криминалистам. — Можно? Или вы ещё не закончили?

Оба кивают.

— Почти закончили, — отвечает тот, что пониже, и немного отодвигается. Я присаживаюсь.

— У вас найдутся для меня перчатки?

На этот раз кивает более высокий коллега и протягивает пару.

Рядом как раз появились туфли, сшитые на заказ. Конечно же, с рантовой прошивкой. Я делаю вид, что не заметила, беру покойника за плечо и поворачиваю набок.

Пластиковые хомуты затянуты так туго, что глубоко врезались в заплывшие жиром запястья. Вокруг пут вздулась плоть.

— Вам не приходило в голову, что криминалисты, возможно, ещё не закончили и вы сейчас уничтожаете следы? — Теперь Бухгольц и вправду возмущён. Он считает меня новичком?

— Приходило. Поэтому я спросила их, пока вы послушно докладывали.

Ладно, «послушно» можно было не добавлять. С другой стороны, неплохо сразу обозначить границы. И впредь я не собираюсь спрашивать у него разрешения перед каждым движением.